Раи Сурретьлэ
СЕРЫЕ ПУСТОШИ ЖИЗНИ

Глава 19
Обман, как путь мага

Работорговец внимательно рассматривал сидевших перед ним харнгиратских офицеров и продолжал размышлять обо всем, чему стал свидетелем в этот день. Ему было интересно понять, почему они не такие, какими обычно бывают посланники королевских дворов – не сорят деньгами, покупая рабынь за указанную цену, не напиваются до потери сознания и не устраивают погромов. Впрочем, они все же из Харнгирата... Но в деньгах ведь они явно не нуждаются – запросто подарили незнакомой женщине раба, стоящего куда более двухсот золотых. Правда сделано это было слишком уж нарочито и Фатунг усмехнулся про себя – ему давали понять, что его проверяют… Но зачем тогда было давать это понять? Что-то во всем этом было очень странное, он своим торгашеским нутром ощущал эту странность, но какова она, понять так и не мог. Ведь Фатунгу даже в голову не могла придти истина – то, что Ларна просто пожалела несчастную женщину, мгновенно лишившуюся и мужа, и источника дохода. Остатки подозрений продолжали бродить в голове недоверчивого купца, но жадность все же начала побеждать их. «Из всего следует, что они торговались со мной за рабыню чисто из принципа, чтобы посмотреть стоит ли вообще иметь со мной дело… – продолжал размышлять он, нервно теребя пальцами подбородок. – Помнится, они говорили, что рабыни нужны им для подарка ко двору матриарха. И ежели мои девочки придутся там по вкусу, то будет весьма и весьма неплохо, а в том, что они понравятся, можно не сомневаться, они слишком хорошо воспитаны и обучены, вполне умеют и любить, и убивать. Но мне нужно знать, что именно эти стервы хотят. И если заказ будет достаточно интересным, то я таки уступлю за триста золотых всю непокорную троицу…» И Фатунг вежливо поинтересовался:
– Так о каком количестве рабынь шла речь у вас с Тирвахом?
– О двухстах… – скривила губы ард-капитан, безразлично смотря на него.
– И вы уже приобрели их?
– Я же уже говорила вам, – еще сильнее скривилась она, – что мы не покупаем, а только делаем выбор и оформляем предварительный договор. До сегодняшнего дня мы думали, что продавцом будет дом Тирвах, но после сегодняшнего посещения вашего Воспитательного Дома, я так уже не думаю. Благодарение богам, что нами еще не подписан договор, и мы ничем пока не обязаны вашему конкуренту.
– Значит, вы уже пришли к определенному выводу? – довольно спросил Фатунг, подавшись вперед, как волк, почуявший добычу.
Работорговцу очень бы не хотелось упускать эту сделку – сто двадцать тысяч золотых! Такой партии ему еще никогда продавать не удавалось, да еще в одни руки. К тому же он прекрасно понимал, что как только слушок о способностях в постели купленных у него девушек пройдет по Харнгирату, оттуда потянутся к нему новые покупательницы. Единственным минусом было то, что там свободными являются только женщины, а для них пригодны лишь урезанные рабыни… Дом Фатунг на них не специализировался, но это было вполне поправимым. Если завтра же урезать девчонок и отправить на обучение в его дочерний Воспитательный Дом, то к тому моменту, как покупательницы прибудут за товаром, рабыни будут уже готовы к употреблению. В конце концов, всегда можно было задешево прикупить урезанных у дружественных домов. Не об этом нужно было думать сейчас. Фатунг снова улыбнулся харнгиратским офицерам, с надменным видом потягивающим ледяное вино из бокалов.
– Ваши рабыни весьма и весьма хороши, – кивнула ему черноволосая ард-капитан. – Мы вполне могли бы рекомендовать к закупке именно их. Но есть два препятствия.
– Какие?
– Во-первых, нам необходимо, чтобы не менее семидесяти процентов от них были урезаны и как следует обучены ласке языком. А во-вторых, прежде всего мне бы хотелось разрешить наше маленькое недоразумение…
– Все это разрешимо, – рассмеялся Фатунг. – О количестве урезанных можете не беспокоиться, их всегда будет именно столько, сколько нужно.
– Хорошо, а второе?
– Тут вообще не будет проблем – я, в честь будущего сотрудничества, уступаю вам Орихат и еще парочку непокорных всего за триста даралов.
– Парочку непокорных?.. – с недоумением переспросила Ларна, никак не ожидавшая подобного.
– Вы же сами говорили, что непокорную рабыню нужно ломать изощренно, с удовольствием, медленно, месяцами. Только тогда результат будет удовлетворителен. А я заметил, что вам весьма и весьма понравилась та шатенка.
– Да, понравилась, – согласно кивнула головой девушка. – С ней действительно стоило бы поработать не спеша и со вкусом.
– А кроме нее у меня есть и еще одна строптивица. Ну, до чего же наглая тварь! Никакие наказания не помогают – отказывается от того, что ей не по вкусу и все тут! С самого детства такая была, довольно редкий характер для аллиорноинки. Я уж совсем было решил ее на кол посадить, остальным в назидание, но вы, как мне кажется, сможете наказать ее куда сильнее…
Ларна открыла было рот, чтобы отказаться от этого сомнительного удовольствия, но Нарин придвинулась к ней и почти неслышно прошипела на ухо: «Соглашайся! Двух хороших девчонок от рабства избавим!» Девушка некоторое время еще подумала, прикидывая, как тут быть, но ей действительно стало жаль рабынь, которых могли посадить на кол. Она кивнула и сказала Фатунгу:
– Только прикажите привести и вторую, я же должна хоть глянуть, что это за существо…
Работорговец подозвал кого-то из слуг, что-то шепнул ему на ухо и тот мгновенно исчез. Затем он жестом подозвал к себе давешнюю шатенку. Девушка, не слышавшая разговора, ласточкой подлетела к своему господину и стала на колени.
– Ты продана этой госпоже, – с легкой насмешливой ухмылкой на губах сообщил он ей.
Ужас перекосил симпатичное личико рабыни, и она взмолилась:
– Господин мой! Не продавайте меня ей, прошу вас, я все что угодно сделаю! Только не ей, умоляю…
И девушка захлебнулась плачем. Фатунг пару минут с презрением наблюдал за ней, затем процедил сквозь зубы:
– Повторяю, ты продана. Иди к своей госпоже!
Рабыня вся сжалась от его слов, вся побелела, но не осмелилась больше просить, поднялась на ноги и поплелась к своей новой хозяйке. Она встала позади черноволосой стервы, дрожа всем телом – прекрасно ведь помнила, как та сказала, что ей требуется медленная, настоящая дрессировка… А ведь если то, что воительница сотворила с русоволосой называется несерьезным, то что же эта тварь сделает с ней? Когда времени на пытки будет предостаточно? Ужасы колотились в голове девушки, ведь ей немало довелось повидать жестоких казней, и она прекрасно осознавала, что жестокость и фантазия ее госпожи не имеют пределов, ибо то, что та сделала, было совсем уж жутким. А ведь ею госпожа будет заниматься не спеша, чтобы получить максимум удовольствия. Рабыня еще сильнее сжалась, изо всех сил сдерживая рвущийся из горла отчаянный плач, и поняла, что лучше всего ей будет покончить с собой, куда как менее больно будет…
– Как ее хоть зовут? – спросила Ларна у работорговца, оглянувшись на свое трясущееся приобретение.
– Сириин, – ответил тот. – Кстати, вы не будете против, ежели со второй я на прощание разыграю маленькую сценку? Хочу глянуть, как она среагирует.
– Да ради бога!
Говоря это, Ларна не знала, что это за сценка. А если бы знала, то никогда бы не согласилась на это. И много раз еще потом она корила себя за то, что не поинтересовалась этим. А Фатунг, тем временем, что-то приказал и через несколько минут в центре зала уже установили очень толстый, длиной в полтора человеческих роста кол из красного дерева. Около него поставили стремянку. Возле самого его кончика был насажен предохранитель, не позволяющей, видимо, телу сползти ниже. Ларна выматерилась про себя, увидев это. «Решил, значит, подонок, на прощание попугать девочку», – с ненавистью подумала она и пожалела бедняжку, которой предстоял такой ужас. Она представила себя на месте той, представила, как бы сама перепугалась в таком случае, и вздрогнула.
В этот момент зал вошел какой-то слуга, ведущий за собой на веревке обнаженную черноволосую девушку со связанными за спиной руками. Она была очень хороша собой, настолько хороша, что Ларне перехватило дух, и она тут же захотела ее. Ярко-зеленые глаза рабыни вызывающе и с презрением смотрели вперед, хотя, если присмотреться, видно было, что она едва сдерживает слезы. Прямой, с тонкими крыльями, нос морщился, но девушка держала себя в руках. Она шла нарочито медленно, не обращая внимания на рывки сдавливающей шею веревки, явно показывая свое презрение к хозяину и неприятие своего рабства. Тут к ней сзади подбежал хихикающий карлик гнусного вида и, раздвинув рабыне ягодицы, помазал между ними вымоченной в каком-то жире щеткой. Она отпрыгнула и попыталась лягнуть карлика, но тот, продолжая гнусно хихикать, увернулся и убежал.
– Бессовестная, все-таки, ты девка, – повернувшись к ней, глубокомысленно протянул слуга, тащивший ее, почесывая в паху. – Ей, дуре, добра хотят, жопу смазывают, шоб ей же легше было, а она воно – лягаться! Ну, нет совести совсем!
– Зачем?! – вскинулась рабыня. – Зачем там смазывать?!
– Ну, как, зачем? – сделал удивленное лицо слуга. – Шоб кол легше входил, вот зачем! Без жира-то оно дольше будет, а так скользнет туды и усе!
– Ко-о-о-о-л?! – в ужасе вскрикнула девушка.
– Угу, вона он, – кивнул тот и показал на торчащее посреди зала жуткое приспособление.
При виде ожидающего ее кола глаза рабыни сперва расширились, затем она крепко зажмурилась, и из-под век потоком хлынули слезы. Каждая жилка в ее теле затряслась и девушке так нестерпимо захотелось жить… Каждый глоток воздуха вдруг стал казаться приговоренной последним, желанным, как любовь. И ведь смерть ее не будет быстрой и легкой, это рабыня понимала прекрасно, она уже видела такие казни и помнила, сколько времени умирала на колу ее подруга. Да еще и на таком толстом… Ноги ее подгибались, и девушка едва удерживалась от того, чтобы не упасть. «Ну что? – горько спросила она саму себя. – Допрыгалась, сука? Допротестовалась? Надеялась, что они поймут, что так нельзя даже с рабами? Какая же я дура… А теперь – все. Каюк пришел…» Рабыня действительно протестовала против самых отвратительных вещей, надеясь, что господа все-таки поймут, что так делать нельзя. До сего момента она все еще верила в то, что может быть иначе, в то, что люди лучше и добрее, чем на самом деле. Верила в то, что чудеса иногда еще случаются… То, что проситься и молить о пощаде бессмысленно, рабыня уже понимала, понимала, что этим только доставит своим палачам дополнительное удовольствие. Но все равно, она едва сдерживала себя, чтобы не рухнуть на колени и не начать просить пожалеть ее. Нет, этого палачи от нее не дождутся! Она умрет достойно, не унижаясь перед ними, не скуля, как подзаборная собачонка! Девушка сглотнула комок в горле, открыла глаза, вытерла слезы о плечо и плюнула в сторону работорговца. С явно видимым презрением плюнула. А затем сама направилась в сторону кола с решимостью отчаяния в глазах.
– О-о-г-о-о… – восторженно протянула Ларна, мужество и отчаянное чувство собственного достоинства несчастной рабыни привели ее в восторг. Она спрашивала саму себя: а смогла бы она вот так гордо пойти навстречу страшной смерти? И не знала что ответить…
– Какая девчонка… – с не меньшим восторгом протянула Нарин, сияющими глазами смотря на то, как рабыня, оттолкнув слуг, сама влезла на стремянку и стала на верхней площадке.
Девушка смотрела на мир и прощалась с ним, она лишь очень жалела о том, что последним в ее жизни будет видение этого зала, а не голубого, бесконечного неба. Она переходила какую-то грань, отделяющую живых от мертвых и презрительно улыбалась, с омерзением смотря на копошащихся слуг. Да, она чувствовала, как чужие руки подняли ее, чей-то палец, смазанный маслом, вонзился в ее анус. А следующее прикосновение к нему же было уже холодным – это был кол… Но рабыня не обращала на все это внимания, лишь слезы продолжали течь по ее лицу, но тут уж она была не властна. Она ощутила, как острый кончик легко скользнул в смазанный зад, как спустившиеся ниже слуги потянули ее за ноги, плотнее насаживая на кол… Тело девушки медленно поползло вниз, острие скрылось внутри ануса, растянув его до неимоверных размеров, ибо толщина кола была чрезмерной. Это было очень больно, но рабыня лишь крепче сжала зубы, решив молчать, пока сможет, пока хватит на это сил. Лицо ее стало одухотворенным, глаза устремились куда-то вдаль, она уже видела что-то, совершенно недоступное остальным, что-то такое, отчего ее губы раздвинулись в какой-то странной гримасе. Лишь слезы продолжали потоком течь по лицу. Именно это молчание и мертвый взгляд поразили Ларну с Нарин больше всего, и каждая из них спрашивала себя, а выдержала бы такое она сама так же молча? Время шло, тело сползало ниже, но рабыня продолжала молчать, лишь иногда дергались крепко сжатые губы.
– Посмотрите, госпожа ард-капитан, – обратился к Ларне работорговец, – до чего же красиво она смотрится на колу. А когда кончик его выходит изо рта, зрелище становится поистине потрясающим…
Она глянула еще раз на несчастную девушку, сидящую на колу – он был настолько толст, что та даже еще не сползла до предохранителя. Как ни удивительно, но Фатунг был прав – в свете поставленных внизу факелов темно-красный кол и торчащее на нем красивое девичье тело смотрелись частью какой-то странной фантасмагории. Странности этой картине добавляли закружившиеся в хороводе вокруг кола рабыни. Их легкие платьица взлетали под потоками воздуха, на лицах их Ларна видела слезы, но вслух плакать не решалась ни одна, боясь разделить участь казненной. Она перевела взгляд на работорговца и несколько удивилась – тот был возбужден до безумия, беспрестанно облизывая губы и ерзая на месте. Девушка глянула ниже и едва не усмехнулась – халат оттопыривался. Она тяжело вздохнула – раз хозяину так нравится подобное зрелище, то рабынь тут, как видно, сажают на кол часто, по поводу и без оного. Хорошо хоть эта гордая девочка достанется ей и кроме ужаса и некоторой боли бедняжке ничего не угрожает – предохранитель не даст ей сползти ниже и повредить внутренности. Хотя вывести ее из психологического шока будет ой как нелегко. Ларна снова глянула на возбужденного работорговца, и ей почему-то вспомнилось ощущение его сильных рук на ее ягодицах. От этого воспоминания в ее лоне вновь вспыхнуло дикое желание, и девушка облизала губы, глаза ее затуманились. А почему бы и нет, в конце-то концов? Это, к тому же, окончательно утвердит Фатунга в ее порочности. Но почему-то Ларне вдруг захотелось ощутить его член не во влагалище, а в заду. Это удивило ее, ведь после корабля подобная мысль не вызывала у нее, да и не могла вызвать, ничего, кроме ужаса и отвращения. Но раз сейчас хочется, то пускай будет так!
– Господин Фатунг, – с томным видом обратилась она к мужчине, продолжающему жадно смотреть на посаженную на кол рабыню, и он обернулся к ней. – Моя щель уже познакомилась с вашим членом и мой зад ей по этому поводу страшно завидует…
– Ну, зачем же завидовать? – гнусно ухмыльнулся работорговец, довольный исполнением своего желания, ибо он хотел этого, но никак не решался спросить у грозной воительницы. – Мы же можем сейчас им это знакомство обеспечить…
Ларна не менее гнусно ухмыльнулась в ответ, встала, повернулась к нему задом и раздвинула ягодицы руками. Фатунг, тоже вставший, отбросил в сторону халат и подошел к ней, его член торчал, так и стремясь к девушке. Любопытствующая рыжая тут же присела рядом и с интересом смотрела на то, как член работорговца почти без усилий вошел в зад ее подруги. Ларна сперва волновалась, ведь после корабля ее еще никто не имел туда, но ведьма сказала правду, ее сфинктер действительно стал очень эластичным, и Фатунг вошел в нее легко. Через некоторое время девушка протяжно застонала – как это, оказывается, приятно, когда без боли… Она успела несколько раз кончить, прежде чем работорговец излился в нее. Донельзя довольная, Ларна снова уселась в кресло, и Сириин тут же подлила ей вина.
Фатунг же не спеша оделся и велел слугам снять с кола рабыню, давно уже упершуюся задом в предохранитель. Те тотчас же приставили лесенки, сняли несчастную девушку и отнесли ее к хозяину. Он взял исцеляющий и жезл и с размаху вонзил его в кровоточащий задик рабыни. Она дернулась, и в ее мертвых глазах в этот момент появилось что-то живое. Девушка ведь уже готова была умереть, уже стояла за гранью жизни и никак не могла придти в себя. Фатунг надавал ей пощечин, и рабыня поняла, что ее почему-то сняли с кола, что ее зачем-то помиловали… Хозяин думает, что запугал ее?! Что она теперь будет покорной?! Как бы не так! Не будет! Пусть себе думает. Запоздалой реакцией на пережитый ужас задрожали ноги, и она рухнула на колени. Но во взгляде все так же горели ненависть и презрение. Ларна отметила это и довольно ухмыльнулась – девчонка стоила того, чтобы давать ей свободу, она заслужила эту свободу своим бесстрашием.
– Ну и зачем?.. – хрипло выдавила из себя рабыня, продолжая с ненавистью обреченности смотреть на своего хозяина.
– Эта госпожа, – ощерил зубы развалившийся в кресле Фатунг, указывая на Ларну, – сказала, что для такой непокорной твари, как ты, кол – слишком быстро и милосердно. Она сама хочет заняться твоим воспитанием, для чего тебя и купила. Ты продана!
– Милосердно?! Кол – милосердно?! – едва выдавила из себя потрясенная девушка, побелела и с ужасом, во все глаза, уставилась на харнгиратскую стерву.
– Иди к своей госпоже, дура! – презрительно приказал работорговец, выдергивая из зада рабыни исцеляющий жезл и подтолкнул к гнусно и многообещающе ухмыляющейся Ларне.
– А эту как зовут? – спросила она, снова прихлебывая вино.
– Милаит.
– Ну и имена же тут, у вас! – фыркнула Нарин. – Язык сломаешь!
Работорговец только развел руками и ухмыльнулся. В зал снова вошли секретарь с нотариусом и Ларна начала торговаться с хозяином о стоимости рабынь в большой партии, внутренне хохоча над клюнувшим на приманку Фатунгом. Они долго спорили и, наконец, сошлись на цене в шестьсот двадцать золотых за одну рабыню. Чтобы не вызвать подозрений другой стороны, Ларна вникала в каждую мелочь предварительного договора и дотошно выпытывала у нотариуса все, что только могла. Бедняга уж и не знал, что ей еще объяснять и только умоляюще поглядывал на хозяина, надеясь на избавление. Когда же, наконец, протокол о намерениях был подготовлен, девушки, ничтоже сумняшися, подписали его фальшивыми званиями и настоящими именами, проставленными на их медальонах. Они справедливо полагали, что когда обман раскроется, они будут уже далеко и их не достанут. Правда Ларна с Нарин не подумали о последствиях своих поступков для других; они не подумали о том, что сразу же после их ухода более сотни несчастных рабынь будут отправлены на урезание; они не подумали о том, что будет с их матерями, когда рекламации работорговца дойдут до Харнгирата; они не подумали ни о чем другом и много позже очень об этом жалели. Когда все было завершено, второй секретарь принес уже оформленные документы на трех рабынь, на двоих присутствующих он тут же надел стальные ошейники с уже выбитым на них именем Ларны, а третий – для Орихат – вручил Нарин. Ей же он отдал и концы цепочек, прикрепленных к ошейникам рабынь, со страхом взирающих на своих новых хозяек. Ларна отсчитала работорговцу триста золотых и тихо вздохнула про себя – ведь у них на все про все оставалось только двадцать монет. Но этот вопрос она будет решать не сейчас, на него время найдется, а пока стоило завершить знакомство с Фатунгом. Девушки встали и поклонились хозяину дома.
– Я был счастлив познакомиться со столь восхитительно жестокими женщинами, – тоже встал с кресла работорговец, прощаясь с ними.
– И мне было приятно познакомится с вами, – дипломатично ответила Ларна за обеих. – Месяцев через пять-шесть ожидайте гонцов с деньгами за товаром.
Подруги снова церемонно раскланялись с Фатунгом и девушки, наконец-то, покинули его дом, где им пришлось сделать столько омерзительного. Нарин тащила за собой на цепочке неохотно идущих рабынь, которые затравленно оглядывались по сторонам. Сириин тихонько рассказывала подруге про все ужасы, которые ей довелось увидеть в этот страшный день и бедняжки чуть с ума не сходили от страха, все представляя себе пытки, которым их должны были подвергнуть эти жуткие воительницы. Рабыни говорили шепотом, замолкая всякий раз, когда взгляд какой-нибудь госпожи падал на них. Они не знали, что с ними будет, предполагать же могли после увиденного только самое худшее, и от этой неизвестности им хотелось умереть. Ведь харнгиратские стервы способны сотворить что угодно. А что? Рабыни не понимали, хотя и задавали самим себе этот вопрос постоянно, но они твердо знали, что это будет что-то особо страшное – если уж воительницы и смерть на колу считают милосердием. Несчастные девчонки искренне надеялись только на то, что их на некоторое время оставят без присмотра и они успеют покончить с собой каким-либо образом. Зачем, зачем господин продал их этим тварям?! Хотя рабыни, конечно, понимали зачем – Фатунг желал наказать их за строптивость… Но не могли, не могли они соглашаться со всем, не могли спокойно выполнять все то, что им приказывали – у обеих еще сохранилось немного достоинства и именно оно не давало девушкам окончательно опуститься, окончательно стать рабынями, даже в душе, как многие из их Воспитательного Дома. Вот и попали к палачам…
Ларна надменно шествовала по улицам Нунду-анг-Орма, не обращая никакого внимания на толпу, поспешно расступающуюся перед «харнгиратскими стервами». Нарин не менее надменно шла за ней, таща за собой на поводках тихо плачущих рабынь. Сердобольные горожанки, искренне жалеющие бедняжек, попавших к жутким харнгиратским воительницам, то и дело совали им разные сладости и иные вкусности. Рыжая делала вид, что не замечает этого, тихо посмеиваясь про себя – пусть себе девчонки полакомятся. Рабыни действительно украдкой запихивали себе во рты все, даваемое им и, давясь, старались побыстрее глотать, боясь, что госпожа увидит их. Ведь в доме Фатунга их заставляли беречь фигуры и очень ограничивали в еде, все девушки страшно тосковали по сладкому, которого почти что и не видели. Толпа становилась все гуще и гуще, все вокруг поносили их и Харнгират, Ларна уже начала сомневаться в том, что они благополучно доберутся до гостиницы. Она даже не подозревала, как же ненавидят их страну все остальные, все те, где была власть мужчин. Когда подруги проходили мимо овощных рядов, девушка едва успела увернуться от брошенного в них гнилого помидора. Продолжая играть роль стервы, Ларна грязно выругалась и, не подумав, показала Нарин на бросившего этот помидор молодого паренька с озорными глазами и торчащими в разные стороны вихрами рыжих волос.
– Ард-лейтенант! – рявкнула она во весь голос. – Принесите мне член этого скота!
Девушка была уверена, что услышав подобный приказ, озорник тут же убежит, но она вновь не учла харнгиратскую психологию Нарин и ее боевую выучку. Ведь ее подруга считалась одной из лучших «бешеных кошек» в молодежном гарнизоне Дуарамбы. Рыжая спокойно сунула Ларне в руку поводок рабынь и вдруг взвилась над головами людей в двойном сальто. Толпа потрясенно замолчала. Оказавшись возле собиравшегося дать деру паренька, Нарин одним движением ноги швырнула его на землю, сорвала с него штаны, достала кинжал и повернула беднягу так, чтобы не залить кровью свою парадную форму. Он вскрикнул, но даже не успел ничего сказать – блеснул металл, и кровь брызнула на мостовую. Над толпой пронесся дикий вопль человека, внезапно, неожиданно для себя, лишившегося куска своей плоти. Рыжая встала, вытерла кинжал об одежду урезанного и спрятала в ножны. Затем отряхнула и отжала от крови отрезанное, вновь перемахнула через толпу все в том же двойном сальто и оказалась перед ошеломленной Ларной. Нарин церемонно поклонилась своему командиру, протягивая ей отрезанный мужской член, и столь же церемонно доложила:
– Ваш приказ выполнен, ард-капитан!
Возле рухнувшего и кричащего не своим голосом паренька тут же оказалась какая-то рыдающая девушка. Она хлопотала вокруг бедняги и выкрикивала:
– Ардин! Ардин!
Затем повернулась к Ларне с Нарин и с ненавистью выпалила:
– Твари! Харнгиратские мрази! Будьте прокляты! Прокляты! Прокляты!
И снова с рыданиями рухнула на грудь потерявшему сознание от боли пареньку.
– Чего это она? – с недоумением спросила рыжая. – О мужчине, что ли, плачет?
– Наверное, любила его… – с грустью ответила ей Ларна, проклиная себя за то, что не успела остановить Нарин, но все произошло настолько быстро, заняв какие-то секунды, что она просто не успела среагировать.
Девушка вздохнула, понимая, что виновата во всем сама – снова не подумала, снова ошиблась, снова сглупила, снова забыла, что чужая душа – потемки. И теперь на ней еще один грех, за который когда-нибудь тоже придется платить. Рыжую винить было нельзя – она продукт харнгиратского образа жизни и считает свои действия единственно правильными, тем более что получила приказ. Но остолбенелостью толпы, потрясенной скоростью и бесчеловечной жестокостью расправы, грех было не воспользоваться, пока люди еще не пришли в себя. Ибо тогда им целыми отсюда не выбраться, забьют. Она вновь передала Нарин поводок, взяла у нее из рук отрезанный член – рыжая отрезала только его, оставив бедняге яйца, что было, по мнению Ларны, куда более жестоким, чем полное урезание. И подняла его над головой.
– Все видели?! – рявкнула она. – А ну, расступитесь скоты! Освободите дорогу!
Все еще потрясенные люди расступились, и подруги не преминули воспользоваться этим, скрывшись в одном из боковых переулков. И хорошо, что успели, ибо уже через пару минут с площади раздались вопли типа: «Где суки?!», «Бей харнгиратских стерв!» и тому подобное. Девушки, конечно же, даже и не подозревали, что уже этим вечером безумствующая толпа закидает гнилыми овощами и дохлыми кошками харнгиратское посольство, пытаясь прорваться внутрь, и только совместные усилия городской стражи и посланных послом «Бешеных кошек» смогут остановить бунтующих горожан. Ничего не понимающая посол Харнгирата получит несколько официальных нот протеста и будет вынуждена взять на полное содержание семью урезанного Нарин паренька. Она долго будет допрашивать всех своих офицеров, пытаясь понять, кто же из них оказался такой дурой, чтобы пройтись по столице враждебного государства в парадной форме, да еще и урезать горожанина. Но у всех будет алиби, и посол так и останется в своем недоумении, и долго еще будет гасить волны возмущения, ибо Аллиорноин под влиянием представителей горожан в парламенте едва не объявит Харнгирату войну.
Но это были еще далеко не все последствия неумного поступка двух наглых девчонок. Пройдет полгода и возмущенный молчанием Харнгирата Фатунг отправится в посольство, выяснять, в чем же дело. Потрясенная до глубины души посол будет несколько раз перечитывать дикий и непонятный договор, а потом, сопроводив его гневным письмом, отправит копию командору гарнизона Дуарамбы. А еще через месяц матерей Ларны и Нарин срочно вызвали в комендатуру. Они зашли в кабинет командора и застали ту в состоянии, в котором никому из гарнизона своего всегда выдержанного командора видеть еще не доводилось. Та, опершись руками о свой стол, стояла вся красная, лицо ее пошло красными пятнами, и старая женщина тяжело дышала, гневно смотря на вошедших. На столе лежал какой-то только что распечатанный пакет из свежей почты. Дарин, видя, что происходит что-то не очень приятное, сглотнула комок в горле и доложила:
– Госпожа командор, по вашему приказу ард-лейтенант Дарин Орсанх и тин-сержант Рада Тиоман явились!
– А-а-а, явились голубушки… – ядовито протянула командор. – Идите, идите сюда, красавицы мои… Я вас сейчас порадую! Это что такое?! Что это такое, я вас спрашиваю?!
Она стучала кулаком по письму под рукой и продолжала орать. Ничего не понимающая Дарин дождалась, пока командор замолчит и осторожно поинтересовалась:
– А что там, командор? Что случилось?
– Что случилось?! У нас в гарнизоне, значит, новые офицеры появились?! Да я их еще и рабынь покупать на Аллиорноин послала? Значит, у нас госпожа Ларна Орсанх ард-капитаном заделалась, а госпожа Нарин Тиоман – ард-лейтенантом? Хотела бы я знать, когда сие знаменательное событие имело место быть?!
Тон командора стал очень ехидным, но Дарин уже не обращала на это внимания. Она с отчаянием глянула на Раду и та, выглядя ничуть не лучше, покивала – похоже было на то, что их драгоценные дочурки что-то натворили. Что-то весьма серьезное, ибо командор просто исходила пеной, угрожала засечь обеих, посадить на кол и сжечь живьем. И все это вместе. Стражницы стояли перед ней вытянувшись, но каждая была далеко мыслями отсюда – они очень бы хотели, чтобы дочери были тут и сами ответили за свои глупости.
– Где же сии драгоценные отроковицы?.. – успокоилась несколько командор, – А ну давайте-ка их сюда!
– Они далеко… – растерянно ответила Дарин, они с Радой только недавно получили письма дочерей и официальные уведомления Серой Башни о принятии тех в качестве студиозусов. Также обе женщины получили платежные сертификаты на суммы, превышавшие их десятилетний заработок.
– А где?
– На Колхрии, – ответила на сей раз Рада, – их в Серую Башню приняли, учиться…
Услыхав, что наглые девчонки ныне являются студиозусами Серой Башни, а значит, вернутся домой ведьмами, командор несколько сбавила обороты, но полностью успокоиться не могла еще долго. Скандал ведь все равно требовалось как-то гасить, этот работорговец уже подал рекламации в Торговую Палату, и из-за этого могло быть много нехорошего для Дуарамбы в целом, город могли ограничить в поставках. Но тут в голову командора пришла блестящая идея – ведь вскоре предстоял юбилей матриарха, и городу нужно было обеспечить к этому дню хороший и необычный подарок. Так почему бы и не подарить знаменитых аллиорноинских рабынь? В таком случае скандал гасится сам собой. Но сумма была попросту астрономической, и командор долго еще сомневалась, прежде чем приняла решение. Но за рабынями она отправила именно Дарин и Раду, желая хоть так наказать их за непослушных дочерей, способных сотворить подобное. Женщины уныло согласились – не спорить же с командиром, когда та в таком гневе. И каждая попросту жаждала в этот момент повидать дочь. Ларне и Нарин очень повезло, что их тогда в Дуарамбе не было… Потому и случилось так, что еще через пару месяцев в дом Фатунга, над которым хохотали уже все в округе, снова постучались посланницы Харнгирата, имеющие на сей раз в руках платежные сертификаты храргианских и анририанских банков. Работорговец, потерявший почти всех клиентов, был в диком восторге, он рассказывал Дарин и Раде о предыдущих посланницах, восхищаясь их изощренной жестокостью, и стражницы узнали о своих дочерях очень много нового… Обе не могли понять лишь того, для чего этим безумным девкам понадобилось все то, что те сделали. Но это так и осталось для них загадкой. Стражницы с великими трудами доставили рабынь в Дуарамбу, для чего пришлось нанимать целых два корабля. Но они справились, а по возвращению отправили дочерям ехидные письма.
Но все это еще только должно было случиться, а пока Ларна с Нарин, спрятавшись за деревьями, быстро сбросили с себя парадную форму, спрятали ее вместе с реквизитами в мешки и переоделись в захваченные с собой платья простых горожанок. А когда обе натянули пятиугольные береты, отличить их от местных стало почти невозможным. Толпа пронеслась мимо, не обратив на подруг внимания – они не вызывали никакого подозрения, две обычно и без претензий одетые девушки ведут на поводках двух рабынь, что может быть обычнее? Рабыни же настолько перепугались этими переодеваниями хозяек, что тряслись крупной дрожью и не могли даже переговариваться, им казалось, что их начнут мучить прямо сейчас и здесь. Ларна повела всех уже знакомыми ей улочками в обход центральной части города, она очень устала и жаждала поскорее добраться до своей койки. Но сперва ей необходимо было кое-что сделать, и девушка остановилась у конторы нотариуса, замеченной ею по дороге к работорговцу. Приказав Нарин ожидать вместе с рабынями, она вошла и пробыла там около часа. А когда вышла, в руках ее была куча каких-то документов, которые девушка едва удерживала. После этого подруги, наконец, вернулись в гостиницу тетушки Мизвах.
Перед тем, как открыть дверь в собственную комнату, Ларна постучала условным стуком, сообщавшим Орихат, что они не одни, что с ними есть кто-то посторонний. Подождав пару минут, они вошли и первое, что увидели, была лежащая на подстилке у стены в неестественной позе белокурая девушка, вся покрытая черными синяками, кровоподтеками и засохшей кровью. Между ее широко расставленных ног была сунута какая-то сучковатая и толстая деревяшка, тоже вся в засохшей крови. Девушка глухо стонала, подергиваясь, и любой бы при взгляде на нее сказал, что несчастная перенесла страшные пытки. Кровные сестры всю ночь разрисовывали Орихат, чтобы добиться такого потрясающего эффекта. А сколько крови им пришлось выцедить из самих себя, чтобы разрисовать сестру как следует, про то и Серый Убийца не знал…
Услыхав позади себя сдавленный стон, Ларна обернулась и увидела обеих рабынь, вцепившихся друг в друга и тихо плачущих. Взгляды их, наполненные ужасом и жалостью, были устремлены на стонущую Орихат. Нарин тоже заметила, куда они смотрят, и весело рассмеялась, закрывая за собой дверь. Затем подошла к рабыням, вздрогнувшим при ее приближении, и отстегнула им поводки от ошейников.
– Садитесь куда-нибудь, девочки, – столь же весело сказала она. – Вон на столе вино, выпейте и успокойтесь. Никто вас мучить не собирается. Больше никто и никогда!
Дрожащие девушки ей, конечно же, не поверили, но не осмелились ослушаться приказа и рыбками скользнули к столу, не задев никого по дороге. Они уселись на одну табуретку, крепко прижались друг к другу и принялись синхронно дрожать. Это выглядело настолько смешно, что обе подруги расхохотались. Даже Орихат заинтересовалась, а что это там такое происходит, и приоткрыла один глаз. Поняв, что дверь закрыта, девушка со вздохом облегчения встала и осмотрелась вокруг. Увидев сидевших у стола рабынь, она взвизгнула «Ой, девочки!» и полезла к ним обниматься. Потрясенные девушки только молча открывали и закрывали рты. Наконец, Сириин сумела выдавить из себя вопрос:
– Как ты встала?.. Ты же вся в крови…
– А, это? – засмеялась Орихат и стерла рукой краску и засохшую кровь с лица. – Это же все маскировка, со мной все в порядке. Вы-то как тут оказались? Ладно, потом.
Она повернулась к Ларне и сказала:
– Сестра, тут, пока вас не было, хозяйка заходила, поохала вокруг меня, а я сделала вид, что не слышу ее и, вообще, стонала, как могла. Едва дождалась, пока ее Серый Убийца унес, а то все затекло…
В дверь тут же постучали. Орихат испуганно пискнула и тут же бросилась обратно к своей подстилке, рухнув на нее в той же неестественной позе, и вновь принялась глухо стонать. В комнату зашла тетушка Мизвах, улыбаясь так радостно, как будто бы видела самых родных ей людей. Правда, при виде стонущей, полузамученной рабыни ее губы неодобрительно поджались, но хозяйка быстро взяла себя в руки и опять заулыбалась. Она повернулась к Ларне с Нарин и сказала им:
– Хочу вас обрадовать, уважаемые. Уже завтра на Колхрию уходит большой торговый корабль – «Волна грез». Судно заходит в несколько портов по дороге, но конечный – Колгарен, как вы и хотели. Я говорила с капитаном, и он готов предоставить вам большую каюту за двести пятьдесят золотых.
– Благодарю вас, тетушка Мизвах, – поклонилась ей Ларна. – Вы очень много для нас сделали.
– Извините, – отозвалась та, снова взглянув на Орихат. – Может я вмешиваюсь не в свое дело, но, наверное, не стоило так жестоко наказывать рабыню… Тем более, что чужую… Бедняжка же просто кушать хотела…
– Она уже наша, – усмехнулась в ответ девушка. – И больше наказывать я ее не буду. Мы сегодня купили ее и этих двоих.
– И сколько же вы отдали? – удивилась хозяйка. – Это же рабыни любви! Из Воспитательного Дома. Они же стоят диких денег!
– Триста золотых.
– За каждую?
– За всех троих.
– Три рабыни любви за триста золотых?! Три?! У Фатунга?! – глаза тетушки Мизвах полезли на лоб, затем она рухнула на кстати подвернувшийся табурет и начала безудержно хохотать. – Чем вы его проняли, девочки? Этого скрягу…
– Ну, – также засмеялась Ларна, – он оказался не слишком умен и слишком жаден…
– Да я за это вас просто расцеловать готова! – продолжала смеяться хозяйка гостиницы, но при взгляде на все еще стонущую Орихат, ее смех смолк, и она вновь нахмурилась. – Может мне принести вам бальзама для девочки?
– Мы были бы вам очень благодарны, – кивнула в ответ девушка и повернулась к рыжей. – Нарин, не в службу, а в дружбу, смотайся за бальзамом, а?..
Та только кивнула и вышла вслед за тетушкой Мизвах. Ларна заперла дверь, подошла к Орихат и потрясла ее за плечо.
– Все, можешь вставать.
– Ой, слава богам! – села та на месте. – Меня уже судороги от такой позы хватать начали.
– Иди сюда, пора с тебя боевую раскраску смывать, – сказала ей Ларна, доставая из-под стола тазик и наливая туда воды из медного кувшина, стоявшего в сторонке.
Потрясению сидящих у стола рабынь не было предела – мало того, что Орихат не была замучена, так она еще и говорила с харнгиратской стервой как с подругой, как с равной. Милаит наклонилась к уху Сириин и тихо прошептала дрожащим голосом: «Да что же тут такое происходит? Что творится?..». Шатенка в ответ только пожала плечами – она сама ничего не понимала, помнила ведь, как черноволосая госпожа замучила эту суку Риин, помнила ее зверскую жестокость. От воспоминаний бедняжку всю передернуло. Из-за непонимания страх ее все возрастал и возрастал, она вцепилась в подругу, как в последний якорь определенности. Рабыни с недоумением смотрели, как их госпожа сама, нежно и ласково, мыла Орихат губкой и синяки с кровоподтеками исчезали как по волшебству. Значит, ее не мучили, не били? Зачем же все это? Для чего эта дикая маскировка? Девушки задавали самим себе эти вопросы и не находили ответов на них. По-видимому, их недоумение отразилось на лицах рабынь, так как Орихат вдруг ткнула госпожу пальцем под ребра, та обернулась, и они обе весело рассмеялись, смотря на вцепившихся друг в друга и дрожащих девчонок. Несчастные рабыни совсем перепугались – ткнуть госпожу пальцем под ребра?! Да это же самоубийцей нужно быть!!! Тем более, такую госпожу, как эта бесчеловечная брюнетка… От все усиливающегося непонимания ситуации девушкам становилось все хуже и хуже. Ведь только что им все было ясно – они в руках безжалостной, очень жестокой госпожи, которая будет издеваться над ними и вскоре замучает до смерти. Да, это было страшно, но хотя бы понятно! А теперь рабыни находились попросту в ступоре, они с ужасом наблюдали, как черноволосая госпожа сама вытирает стоящую в тазу Орихат большим, пушистым полотенцем, периодически целуя поднявшиеся торчком груди той. А когда рука Ларны оказалась между ногами кровной сестры, та протяжно застонала и начала вовсю вертеть задиком. Они принялись целоваться, еще сильнее вгоняя в ступор несчастных рабынь, уже почти сошедших с ума. «Лучше бы меня с кола не снимали…», – в отчаянии простонала Милаит, зарываясь носом в грудь подруги.
– Да чего вы так переживаете, девчонки! – донесся до них веселый голосок Орихат. – Все уже в порядке! Благодарите богов, что Ларна с Нарин вас выкупили, они добрые…
– Добрые?! – так и взвилась с места Сириин. – Они – добрые?! Видела бы ты, как эти «добрые» Риин и Римада замучивали! Серый Убийца с этой сукой Риин, хотя и с ней так страшно нельзя было! А Римад? Бедного парня за что? Вот кто действительно добрый был…
Орихат вспомнила огромного, веселого и смешливого охранника, которого искренне любили все рабыни. Он всегда умел рассмешить, утешить плачущую девушку, пока вел ее от комнаты наказаний, угощал маленькими конфетками, которые всегда носил в кармане, хотя сам их и не употреблял. Для них, для рабынь носил… Все девушки знали, как тяжело ему живется, как много он работает, чтобы прокормить жену и ребенка. Но, несмотря на это, на работу Римад без конфеток никогда не приходил, покупая их по дороге. И как это было приятно, когда он, проходя мимо, трепал по щечке и незаметно совал в рот конфетку. Если бы хозяин узнал об этом, парень в тот же момент вылетел бы с работы. Ведь девушек держали на сбалансированном рационе, очень невкусном и все они страшно тосковали по сладкому. И никто из них никогда не выдавал Римада, даже Риин, несмотря на всю свою подлость, молчала, что та рыба, ведь сладкого хотелось и ей. Орихат была в ужасе – его урезали ее кровные сестры? За что? Она отошла в сторонку и уставилась на Ларну широко распахнутыми глазами. Затем тихонько спросила:
– Это правда, сестра?
– Как ни грустно – правда, Орихат… – столь же тихо ответила ей та. – Фатунг проверял нас и предложил замучить на выбор любую рабыню. Мне дорого стала твоя свобода, сестренка, очень дорого. Я сейчас чувствую себя последней тварью и долго еще буду чувствовать так. Но тогда я другого выбора не имела! Вспомни нашу клятву. Ты знаешь, что если мне понадобится для Дела, то я замучу десять, двадцать, сто, тысячу невинных! Ты должна меня понять, ты сама клялась! Да, замучу, пусть потом мне и самой будет хотеться сдохнуть!
Орихат молча посмотрела в наполненные болью глаза Ларны и низко поклонилась ей.
– Спасибо, сестра… – прошептала она. – Прости меня… Благодарю, что ты замучила все-таки суку Риин, а не моих подруг…
– Понадобилась бы, – с жестокой улыбкой на устах ответила ей Ларна, – замучила бы и их. Но, благодарение богам, не понадобилось. Я ведь и хотела, раз уж пришлось, замучить самую подлую, потому и спровоцировала такую показать себя во всей красе. Эта русоволосая начала тащить к козлам Сириин, вопя, что она слаба и бесполезна. За то и поплатилась. А твоя подружка – редкая прелесть и умничка!
Она подошла к настороженно смотрящей рабыне, погладила по голове и сказала:
– Ты своим мужеством восхитила меня, малышка. А ты, Милаит, вообще вела себя, как воин, когда Фатунг велел тебя на кол посадить. И я даю вам обеим свое слово, что никто и никогда вас больше не будет мучить, бить или заставлять делать неприятные для вас вещи. Запомните это!
– На кол?! – ужаснулась Орихат, расширенными глазами глядя на подругу.
Ларна кивнула и рассказала ей о том, как работорговец решил попугать на прощание строптивую рабыню, инсценировав казнь. И о том, как достойно вела себя при этом совсем еще юная девушка. Орихат вскрикнула от ужаса, представив себя на месте той, и кинулась обнимать пострадавшую подругу.
– Бедненькая… – всхлипывала она. – У тебя же там все сейчас болит…
– Болит… – тоже всхлипнула Милаит, падая в объятия подруги, которую считала уже потерянной.
Ларна вздохнула – по-видимому, жезл не до конца излечил разорванный колом задик девушки, надо будет заставить ее пару дней хоть отлежаться, чтобы там зажило, как следует. В дверь постучали, и голос рыжей потребовал срочно открывать. Девушка открыла и в комнату ввалилась Нарин, тащившая гигантский поднос, заставленный снедью. Неизвестно как она его и тащила-то…
– Помогай, сейчас уроню! – взвизгнула рыжая, опасно накренившись, и Ларна бросилась на помощь.
Вдвоем девушки дотащили подносище до стола и принялись разгружаться. Нарин ухитрилась за одну ходку притащить бальзам, три бутылки вина, несколько больших жареных птиц, салаты, кашу и целую кучу разных конфет и пирожных.
– Надо же девочек чем-то вкусненьким побаловать! – радостно заявила рыжая оторва, любуясь роскошным столом. – Налетай, девчонки!
Рабыни, открыв рты, стояли столбом. Это для них? Странно… Вдруг Сириин нахмурилась, сжала губы и выступила вперед. Она посмотрела на Нарин исподлобья и с выражением обреченности на лице сказала ей, будучи, по-видимому, в том состоянии, когда не боятся уже ничего и готовы к любым пыткам, лишь бы только доказать свою правоту:
– Госпожа! За что вы замучили Римада, что он вам такое сделал? Он же был такой добрый!
– Какого Римада? – захлопала ресницами ничего не понявшая рыжая.
– Стражника, которого вы урезали так… страшно…
– Ой, было бы из-за чего огорчаться! Это же всего лишь мужчина… – растерялась Нарин, с недоумением смотря на Сириин.
– Девочки, – поспешила вмешаться в разговор Ларна, – поймите, Нарин из Харнгирата, для нее мужчина человеком не является, он для нее – в лучшем случае пыль под ногами. Так их воспитывали.
– Надо же мне было доказать вашему хозяину, что я действительно «харнгиратская стерва»? – весело заявила рыжая. – Конечно, приятнее было бы урезать его самого, но чего было нельзя, того нельзя! Любой мужчина служит только для доставления удовольствия женщине, любым способом, каким она пожелает. Больше эти козлы ни на что не пригодны!
– А вы разве не из Харнгирата, госпожа? – осмелилась спросить у Ларны Милаит, понявшая уже, что наказывать ее не станут. Она украдкой поглядывала на стол, заставленный вкусностями, но все еще не решалась взять что-либо, хотя есть хотелось неимоверно, последний раз рабынь кормили только прошлым вечером.
– И да, и нет, – развела руками ее хозяйка. – Вообще-то, я родом из Храдуна, но меня удочерила харнгиратский офицер.
– Мне мама рассказывала, – захихикала Нарин, прихлебывая вино прямо из горлышка бутылки, – какой ее в порту нашли. Тот вид, который был у Орихат, когда мы вошли, – детский лепет по сравнению с тем, как выглядела Ларна тогда. Зад и щель вообще сплошными гноящимися ранами были, худая, как бродячая собака, вся сине-фиолетовая, едва живая… Ходить не могла, заползла между ящиков, лежала себе тихонько, да помирала… Так бы и померла к утру, если б ее мамин патруль не нашел.
Ларна при этом воспоминании вся передернулась, скривилась, ее затрясло. Только через некоторое время она смогла взять себя в руки и, выхватив из рук Нарин бутылку, сделала несколько больших глотков. Три пары глаз смотрели на нее, светясь непосредственным интересом, рабыням очень хотелось узнать, что же было с их госпожой, хотелось настолько, что они почти забыли о своем страхе. Но все же спрашивать не решалась ни одна. А Ларна посмотрела на них, поняла это и со вздохом начала свой рассказ, сократив, правда, его до минимума:
– Я бежала из дому, спасая свою жизнь. Почему – не в этот раз, не время еще. По глупости я попала на торговый корабль шлюхой, денег на дорогу не было. Вот и представьте себе – триста пятьдесят здоровых мужиков на одну шестнадцатилетнюю девочку… Теряла сознание – окатывали водой, приводя в себя. И продолжали насиловать. По двое сразу. И так полтора месяца…
– О, боги! – схватилась за голову Сириин, у которой всегда было живое воображение, и она вполне могла представить, что подобное случилось с ней самой. – Да как же вы выжили?!
– Чудом. Я уже умирала, капитан понял это и приказал вышвырнуть меня на берег. На мое счастье и его горе, он забыл, что это был берег матриархата Харнгират. А в порту меня и подобрал тот патруль, о котором говорила Нарин. Офицер, возглавлявшая его, была дико возмущена моим рассказом о том, что со мной сделали, она пошла на корабль и отрубила голову капитану. После чего удочерила меня. Вот вы говорите здесь – харнгиратские стервы, харнгиратские стервы… А деньги на мое лечение вся городская стража собирала! Понимаете? Где в другой стране видано и слышано, чтобы на лечение подобранной на берегу никому не нужной девчонки стражники давали деньги? Здесь бы дали?
– Ага, – криво ухмыльнулась Милаит, – догнали бы и еще раз дали… Мимо бы прошли, внимания не обратили. А то и добили бы…
– Хотя, – грустно сказала Ларна, – если бы там, в Харнгирате, умирал на берегу попавший в такую же беду парень, мимо него бы тоже прошли… В каждой стране свои беды и свой взгляд на жизнь.
Она хрипло засмеялась, достала с полки пять бокалов, разлила по ним вино и заставила рабынь принять их. Затем провозгласила:
– Пейте, девочки! Мы сегодня празднуем рождение свободного человека!
Достав из-за пазухи небольшую, свернутую в трубочку грамоту и медальон на серебряной цепочке, Ларна повернулась к Орихат и торжественно объявила:
– Отныне и навсегда, ты – свободный человек, Орихат Вар-Тарм! Здравствуй, сестра!
Глаза белокурой девушки, услышавшей эти слова, потрясенно распахнулись и тут же залились слезами радости. Да, она в потаенном уголке души надеялась на свободу, но никак не думала, что вот прямо сейчас она станет свободной! На нетвердых, подгибающихся от волнения ногах, Орихат подошла к улыбающейся Ларне и приняла у той из рук грамоту с медальоном. Попытавшись прочитать, она ничего не смогла увидеть из-за слез, заливавших глаза, потому подошла к двум остальным рабыням, остолбенело стоявшим с открытыми ртами, и попросила:
– Сириин, прочти, пожалуйста… Я ничего не вижу…
Шатенка молча протянула руку, взяла грамоту, развернула ее и срывающимся голосом прочитала:
– Согласно воле своей госпожи, Ларны Орсанх, рабыня по имени Орихат отныне свободна и нарекается фамилией Вар-Тарм. Я, королевский нотариус Играм Сиридат, подтверждаю вышесказанное своей подписью и печатью.
Сириин подняла на ставшую свободной мгновенно потекшие слезами глаза, в которых пылала зависть. Еще бы – ведь ее подруга получила свободу, извечная мечта любой рабыни для нее исполнилась. Милаит смотрела на ставшую свободной подругу с не меньшей завистью и также тихо плакала. Но тут обе рабыни переглянулись и ошеломленно застыли соляными статуями – обеим одновременно пришла в голову потрясшая их мысль. Значит, харнгиратские воительницы задумали все это, замучили Риин и Римада лишь для того, чтобы дать их подруге свободу?! Ради этого они готовы были на все?! Неужели же так бывает?! Но девушки видели, что это именно так. Сириин перевела потрясенный взгляд на Ларну и низко поклонилась ей, искренне поклонилась – теперь она бесконечно уважала свою госпожу и больше не думала, что та ее замучит. Но девушка, конечно же, все равно очень боялась ее, прекрасно помня ее безжалостность и бескомпромиссность. Но теперь она понимала, откуда эти качества взялись, чему они служат и поклялась самой себе никогда не становиться у Ларны Орсанх на дороге, никогда не мешать ей в ее Деле, каким бы оно ни было. Судя по взгляду, Милаит думала о том же самом.
– Так выпьем же за свободного человека! – радостно воскликнула Нарин.
Вся пятеро опрокинули кубки и выпили до дна. Орихат сияющими от счастья глазами смотрела на кровных сестер и подруг. Затем всхлипнула и бросилась Ларне на шею. Та обняла ее и нежно поцеловала в губы, страшно жаждая поцеловать девушку в иные губы, те, что значительно ниже… Она лукаво посмотрела сестре в глаза и прошептала ей на ухо о своем желании. Та зарделась и почти неслышно прошептала:
– Но тут же девочки…
– Их я тоже туда поцелую… – еще тише ответила Ларна.
Отпустив Орихат, она достала из-за пазухи еще две грамотки и повернулась к рабыням.
– Девочки, – обратилась она к ним, – вот эти грамоты – свобода для вас. Пока я их еще не подписала.
– А почему? – осмелилась спросить Милаит, окрыленная надеждой на свободу.
– Если отпустить вас здесь, на Аллиорноине, то когда Фатунг поймет, что никаких покупателей не будет, поймет, что все было обманом, он аннулирует сделку. Вас поймают и вернут ему обратно. Вы этого очень хотите?
– Нет! – дружно выкрикнули рабыни.
– Тогда я освобожу вас на Колхрии, – улыбнулась им Ларна. – И еще одно, девочки…
– Что? – спросила Сириин.
– Будучи с нами, вам придется увидеть, как мы делаем противозаконные вещи. Учтите, что если вы нас выдадите, нас схватят и казнят, а вот вас продадут, и вы навсегда останетесь рабынями.
– А зачем противозаконное?.. – недоумение было написано на красивом лице Милаит.
– А затем, что наша жизнь, в том числе и жизнь вашей подруги Орихат, посвящена борьбе с этими законами. Мы, все трое, живем лишь для одной цели – уничтожить скотские законы об урезании, отменить и навсегда запретить рабство. Люди имеют право любить друга так, как им самим того хочется! Никто не имеет права запрещать им это.
– Мы едем в Серую Башню, учиться! – с гордостью добавила Нарин. – Мы станем ведьмами, лучшими из лучших, и будем разрушать власть Совета Магов изнутри! И именно для того, чтобы была возможность любить, чтобы никого и никогда более не урезали. Только тех, кто сам будет этого хотеть.
– Вот поэтому-то, – звонким голоском закончила Орихат, – мы и плюем на их законы!
Ларна засмеялась, с любовью посмотрела на одухотворенное личико кровной сестры и взяла ее за руку, отведя к кровати и усадив на край. Та была все еще обнажена, и ее тело приводило девушку во все большее возбуждение. Раздвинув ножки Орихат в стороны, Ларна даже застонала, увидев то, что так любила, и, вся дрожа от нетерпения, поцеловала в нежные, уже возбужденные и влажные половые губки. Нарин обернулась, чтобы посмотреть, как прореагируют на это восхитительное действо рабыни, и тут же рассмеялась – зрелище действительно того стоило. Челюсти обеих девушек отвисли, глаза выкатились, они все пытались что-то сказать, но им перехватило дыхание от изумления. И это было неудивительно – на их глазах рушилось все, чем они жили, все, чему их учили, рушились основы. Так не могло быть, но было, и рабыни не могли придти в себя, они потеряли почву под ногами и снова ничего не понимали. Да, законы были страшны, но ведь когда они впитаны с молоком матери, то отказаться от них весьма и весьма трудно. Рыжая ухмыльнулась, смотря на девушек, уж больно забавными они выглядели, ничуть не лучше, чем она сама вчера… Она облизнулась, с жадностью смотря на прекрасное тело перепуганной Милаит, и решила довести удивление той до предела. Подойдя к рабыне, она обняла ее, сняла с нее набедренную повязку и поцеловала в ухо, от чего бедняжка задергалась, испуганно смотря уже на нее.
– Сядь, пожалуйста, на табурет и широко расставь ножки, – хрипловатым голосом попросила ее Нарин.
– За-а-а-ч-е-е-е-м?.. – едва смогла пролепетать ошеломленная донельзя рабыня, которой всю жизнь вбивали в голову, что за то, чем занимается сейчас ее госпожа, урезают.
– Я хочу поцеловать тебя туда… – почти прошептала рыжая, чувствуя, что сейчас лопнет от желания.
– Н-н-о-о… Н-н-о-о… Я… – попыталась возразить Милаит, но не смогла почти ничего из себя выдавить, слишком она была поражена и выбита из колеи.
На нетвердых, трясущихся ногах девушка подошла к табурету и буквально рухнула на него, расставив в стороны ноги и открыв всеобщему обозрению свою невинную еще щелочку. Стоять или не подчиняться у нее сил не была, она была напугана, ей казалось, что она висит в воздухе, что у нее выбили опору из-под ног. Нарин опустилась перед ней на колени и начала внимательно и с интересом исследовать половой орган черноволосой рабыни, ее смешил испуг той и она тихо посмеивалась про себя. Как и у всех рабынь любви, волосы вокруг самой щели были тщательно выбриты, а, возможно, что даже и выщипаны, чтобы не расти более. Лишь на лобке была аккуратно подстриженная залихватская челочка. Большие губы были плотно сомкнуты, ни о каком возбуждении и речи не шло. Но Нарин это не остановило, она была уверена, что сможет с этим справиться, сможет расшевелить перепуганную девушку. Затем она обратила внимание на то, что глаза обеих рабынь все еще не отрывались от Ларны с Орихат, уже легших валетом и исступленно ласкающих друг друга. Губы девушек что-то шептали себе под нос, глаза были остекленевшими – на их глазах разрушалось все, чему их когда-либо учили, все, чем они жили и дышали, все, на чем они были воспитаны. И если бы не их бунтарские характеры, непримиримый дух, то они могли бы и не выдержать, могли бы сойти с ума. Но именно этот гордый дух, живший в душах рабынь, не дал им с воплями броситься наутек.
Нарин осторожно провела пальцами по половым губам Милаит и поняла, что та напряжена до предела, чуть ли не до судорог. Вздохнув, рыжая оторва склонилась ниже и очень нежно поцеловала девушку прямо в складку. Глаза рабыни от этого почти вылезли из орбит и она глухо вскрикнула. Затем медленно опустила взгляд и уставилась на голову своей госпожи между своих собственных ног. Картина была столь сюрреалистической и невозможной, что девушка даже затрясла головой, ей вдруг показалось, что она попросту спит и ей снится кошмар. Ибо то, что происходило, было совершенно невероятным, никто добровольно не шел на это, ведь далее следовало урезание… А Нарин, тем временем, не обращая никакого внимания на реакцию Милаит, развела ее большие губы в стороны и нежно-нежно провела между ними языком. Рабыне показалось, что ее ударили туда, но этот удар был почему-то на удивление приятным. Рыжая же принялась очень осторожно лизать малые губы и клитор девушки, постепенно возбуждая ее. Та действительно по прошествии некоторого количества времени начала расслабляться, дыхание ее участилось, на верхней губе выступили мелкие капельки пота. Прикосновения рыжей госпожи к самому нежному и интимному месту тела были для Милаит чем-то приятны и несли с собой какую-то легкую истому, которая постепенно нарастала. Девушка тихонько застонала и ее руки, неожиданно для нее самой, вдруг приподнялись и прижали голову Нарин к заветному месту, прижали довольно сильно, и от этого по всему ее телу пробежал ток удовольствия. Но тут же рабыня испугалась своих действий и отпустила рыжую, но та восприняла действия девушки как нечто, само собой разумеющееся. Хотя ей самой было очень неудобно стоять на коленях и Нарин решила сменить позу на более удобную. Отодвинувшись от уже возбужденной Милаит, Нарин рывком вытянула из под Ларны с Орихат одно из одеял и бросила его на пол. Улегшись на спину, она приказала несколько разочарованной этим перерывом рабыне сесть себе на лицо. Та покраснела до пунцовости, но покорно, даже с тайным удовольствием выполнила приказ, да еще и поерзала, устраиваясь поудобнее. Рыжая тихонько рассмеялась про себя и принялась ласкать Милаит уже по-настоящему, ибо девушка вся была залита соками любви и возбуждена до сумасшествия.
Сириин, все это время соляным столбом стоявшая в углу, изо всех сил пыталась убедить себя, что виденное ею отвратительно и противоестественно… Но почему-то девушка не верила самой себе и ощущала какой-то нарастающий жар внизу живота, по ее ногам что-то потекло и рабыня чуть не заплакала от отвращения к своему телу. А когда она услышала первый крик страсти, изданный ее ближайшей подругой, вовсю ерзающей задом по лицу рыжей госпожи, то вздрогнула. Она смотрела на то, как у Милаит из-под крепко сжатых век капают слезы, слышала, как та стонет и сквозь эти стоны прорывается: «Еще… Еще… Еще…» Ноги сами почему-то понесли Сириин к широко расставленным ногам рыжей стервы. Рабыня медленно опустилась на колени и во все глаза уставилась на поросшую густым рыжим волосом большую половую щель своей госпожи, всю залитую какой-то густой, вязкой, белесой жидкостью. Настолько большой девушки не доводилось видеть еще ни у кого, половые губы торчали в стороны, треугольный клитор выдавался вперед чуть ли не на полпальца. Ей хотелось смотреть и смотреть на все это, страшно тянуло дотронуться, но Сириин продолжала говорить себе, что ее желание отвратительно, что все это мерзко. Вот только уверенности в этих словах не было ни на грош… А тут еще эта белесая жидкость со странно возбуждающим запахом почему-то волновала ее все сильнее и сильнее, рабыня, не переставая, думала о ней. Ей представлялось, как она дотрагивается до этой вот большой капли возле клитора, и по телу девушки от этих мыслей пробежал мороз. Она начала дрожать, не понимая, что это с ней происходит, вопрошая себя, а не заболела ли она? Вдруг Нарин, ощутив, что кто сел между ее ног, протянула руку, нашла руку Сириин и положила ее на свою перевозбужденную половую щель. Рабыня потрясенно вскрикнула и с изумлением посмотрела на собственную руку, она ощутила под ладонью что-то мокрое и очень горячее. С ужасом отдернув ее, Сириин поднесла руку к лицу и во все глаза уставилась на нее. Странный запах стал попросту нестерпим, от него девушку всю колотило, он бил в ноздри с такой силой, что она чуть не плакала, изо всех сил удерживая себя от того, чтобы не слизать пахучую жидкость. В низу живота у рабыни запылал костер, она ощущала, что из нее самой что-то течет, но не могла сдвинуться с места. Такого ей не доводилось испытывать еще никогда в течение ее короткой жизни. Дрожь проходила по телу Сириин волнами, она все же не выдержала и коротко лизнула мокрую руку. Какой-то солоновато-горьковатый, непонятный, совершенно невозможный вкус… Но почему же ей так хочется ощущать этот вкус еще и еще? Воспитанная в рабском доме девушка этого не знала, да и не хотела анализировать, она просто облизала руку, чувствуя себя восхитительно измаранной… Сириин и сама не понимала, как измаранность может быть восхитительной, но ощущала себя именно так. И еще ей страшно хотелось ощущать и ощущать этот вкус. Оглянувшись, девушка увидела, что Орихат уже успела усесться на лицо Ларны, и желание оказаться на месте своей госпожи стало совершенно нестерпимым. «Но вот же, вот, прямо перед тобой… – сказал внутри нее непонятно чей голос, то ли ее, то ли еще чей-то. – Ну давай, не трусь, вперед Сириин… И госпожа после этого станет тебе доверять…» Но, несмотря на этот голос и на нестерпимое желание, рабыне все же было очень и очень страшно. Она попыталась наклониться поближе к половой щели рыжей стервы, как Сириин, про себя, конечно, продолжала называть свою госпожу, но не смогла, спина как будто одеревенела. Когда же девушке все же удалось пересилить свою нерешительность, произошло неожиданное – руки Нарин вдруг поднялись, легли на ее затылок и вдавили ее носом прямо в то место, к которому она все еще боялась дотронуться… Сириин, отчаянно взвизгнув, вырвалась и отпрыгнула в сторону. Рыжая, удивленная этим криком, выбралась из-под кончившей, наверное, впервые в жизни, разомлевшей донельзя Милаит, и огляделась по сторонам. Увидев в уголке сжавшуюся и всхлипывающую Сириин, Нарин досадливо хлопнула себя рукой по колену.
– Извини, пожалуйста, – севшим голосом попросила она. – Я не хотела тебя обижать, я думала, что это Ларна или Орихат играют… Чего ты туда полезла-то?
– Мне-е-е хо-о-оче-е-тся-я-я… – сквозь всхлипыванья выдавила из себя рабыня. – Лизать хочется… Я с ума сошла, да?
– Глупенькая ты моя… – подошла к ней вставшая Ларна, и все засмеялись. – И хорошо, что хочется! Делай, раз хочется!
– Правда? – нерешительно посмотрела на нее Сириин. – И вы мне за это не отрежете?
– Понадобится для дела – отрежу! – жестко ответила она. – Но просто так, только за то, что и сама обожаю делать? Никогда!
Рабыня недоверчиво, исподлобья посмотрела на нее, припоминая в который раз все то, что видела. Ларна, внимательно наблюдавшая за ее реакцией, поняла, что та ей не верит. Значит, дурочка считает, что можно было поступить и по-другому? Зря. Она наклонилась над своей одеждой, взяла кинжал и протянула его рукоятью вперед. При виде блестящего лезвия Сириин просто побелела.
– Если ты считаешь, что сегодня я была не права, – еще жестче сказала Ларна, – и даже ради дела не имела права поступить так, как поступила, то бери кинжал и урезай меня. Ну, слышишь, что я тебе говорю?!
После ее слов в комнате воцарилась мертвая тишина, рабыни даже пооткрывали рты от дикого предложения. Все смотрели на Ларну, в глазах которой горел огонек безумия. Нарин вдруг побледнела, даже позеленела, сжала кулаки, на нетвердых ногах подошла к подруге и стала рядом. Зажмурилась и с трудом выдавила из себя:
– Или меня…
Сириин, почти не обратившая внимания на слова Ларны, вдруг вздрогнула – ей привиделось доброе, улыбающееся лицо Римада и вкус последней конфетки, которую парень тайком сунул ей буквально вчера. А затем она вспомнила то, что сотворила с беднягой эта рыжая стерва. Рука девушка сама собой, помимо ее желания, поднялась и взяла кинжал. Взгляд ее при этом был, очень пристальный и многообещающий взгляд, был устремлен только на Нарин, на Ларну рабыня не смотрела – суку Риин ей было совсем не жаль. Рыжая поняла все, зажмурилась и задрожала, но гордость взяла свое и она вздернула подбородок – раз сказано, то она от своих слов отказываться не намерена. Урежет? Пускай урезает! Ларна положила руку Нарин на плечо и слегка сжала, досадуя на себя за то, что поддалась минутному порыву. Но рыжая не прореагировала на нее, она была в шоке – никак не ожидала для себя урезания в этот вечер… Лишь через несколько минут она сдвинулась с места, нетвердыми шагами, двигаясь, как сомнамбула, подошла к расстеленному на полу одеялу и буквально рухнула на него, задрав и широко расставив ноги. Затем тоскливо посмотрела на Ларну и хрипло прокаркала:
– Не надо связывать и рот затыкать… Не заору… Ноги только подержите…
Сириин, все еще судорожно сжимающая в руках рукоять кинжала, медленными шагами приблизилась к лежащей Нарин и присела около ног той. Девушке было страшно, ее всю колотило, но желание отплатить рыжей стерве за учиненное над ни в чем не повинным парнем было слишком сильно, чтобы от него отказаться. Но одновременно с этим ей страшно хотелось не резать, а целовать и целовать Нарин туда, снова ощущать и ощущать так потрясший ее вкус. И лизать, лизать, лизать… Эти противоречивые желания почти сводили Сириин с ума, она не знала что ей делать, какому из них последовать. Но образ замученного Римада, ставшего рабом для удовольствий, все же пересилил и девушка судорожным движением приложила лезвие кинжала ко все еще расширенным половым губам рыжей, вздрогнувшей от прикосновения холодного металла к нежному телу и знавшей, что это прикосновение ей сулит. Но Сириин не резала, она тупо смотрела на кинжал в своих руках, уже представляя себе, как сейчас она дернет рукой и на нее польется чужая кровь, представила страшную рану на месте того, что ей так нравилось, ей уже послышались крики боли. «И я это сделаю? – спросила себя девушка. – Даже с такой сволочью, как эта рыжая? А кем я после этого стану? Кем?! Чем лучше палача я после этого буду?..» Она еще сильнее побледнела, отшвырнула кинжал в сторону и тихо, почти неслышно прошептала:
– Не могу… Я не зверь…
– Вот и хорошо, что не можешь, девочка моя… – наклонилась над ней и поцеловала в лоб Ларна.
– А вот выпороть, я бы ее выпорола! – подняла на нее глаза Сириин. – За Римада! За того паренька на улице!
– Так пори, чтоб тебя! – со злостью бросила Нарин и повернулась на живот, выставляя вверх задницу.
– Как? И сколько вы соизволите мне разрешить, госпожа? – с насмешкой спросила рабыня.
Рыжая подняла голову и внимательно посмотрела на нее, в ее взгляде читалось желание прибить на месте. Затем покачала головой и бросила:
– Иди ты знаешь куда! Пори, как хочешь, сколько хочешь и чем хочешь! Дура!
Сириин сильно обиделась на дуру. Она ничего не ответила, лишь поискала взглядом что-либо подходящее. И нашла. Ей на глаза попался довольно длинный и толстый, с палец, пожалуй, прут. Для чего-то его вчера притащили Ларна с Нарин, никто из них и не помнил зачем. Рабыня подобрала прут и взмахнула им в воздухе, пробуя на хлесткость. Он коротко свистнул в воздухе и рыжая вздрогнула от этого звука, она еще не пришла в себя, и ей было страшно. Только почему-то между ног вдруг снова стало мокро, холодок сжал низ живота и желание, странное, непохожее ни на что желание, смешанное со страхом, охватило ее. Нарин не понимала, что это с ней происходит, ведь порка ей предстояла далеко не впервые в жизни, мать весьма часто порола ее за разные шалости. Она, правда, обычно пользовалась ремнем, но разве это имело значение? Да, к тому же, ее еще никогда не порол кто-нибудь, кто вызывал бы у девушки сексуальное желание… Но ей все равно было страшно, мелкая дрожь пробегала по телу – прут ведь был весьма толст и гибок… Вот он снова свистнул в воздухе и столь резкая боль ожгла Нарин, что она не выдержала и отчаянно взвизгнула, выгнувшись в воздухе. Орихат и Ларне пришлось усесться ей на плечи и ноги. Каждого нового взмаха рыжая ожидала со все нарастающим ужасом, но все равно почему-то хотела его… От боли она колотила кулаками по полу, слезы брызгали из глаз, но все же помимо боли от каждого удара ее пронзало странное, незнакомое ей до сих пор удовольствие. Она даже кончила пару раз, странно кончила… Но ощущения были слишком уж сильны, сил терпеть дальше не было и Нарин начала визжать уже постоянно. Наконец, Сириин устала и рыжая уже вздохнула с облегчением, но та лишь передала прут Милаит. И порка продолжилась… Нарин, не стесняясь, рыдала в голос, удовольствия уже не было и в помине, вся ее задница была в крови и синяках, но черноволосая рабыня не прекращала. Но все-таки устала и она. «Неужели же все?..» – не поверила Нарин и, как ни грустно, оказалась права.
– А теперь – между ног! – донесся до нее решительный голосок Сириин.
Зажмуренные глаза Нарин в ужасе распахнулись.
– Нет… Нет… Пожалуйста, нет! Только не между ног! – простонала она.
– Римад тоже просил! – еще тверже и упрямее ответила рабыня. – Ему тоже больно было! Я не зверь, всего пять ударов и из них сильный – только один.
– Нарин, – присела около нее Ларна. – Ты сама согласилась. Надо снять обиду у девочки, мы действительно виноваты, а с Сириин нам еще много времени быть вместе. И, кстати, может ты хоть сейчас поймешь, что чувствуют другие и почему я выбрала тогда самую большую сволочь из рабынь… И кем я все равно себя чувствую…
Вместе с Орихат они повернули рыжую на спину, и та взвизгнула, когда избитые ягодицы дотронулись до пола. Затем кровные сестры растянули ее ноги в стороны, и Сириин стала над ней с прутом в руке. Рабыня оглянулась и первым, что она увидела, были наполненные ужасом глаза. Ее передернуло, но все равно девушка решила довести наказание до конца и дать этой рыжей прочувствовать все, что испытывали замученные той люди. Было и еще кое-что. Одно Сириин тщательно скрывала от себя самой – ее страшно возбуждало то, что она делала… Но главным все же было то, что она решила присоединиться к Ларне в ее безнадежной борьбе. За такую цель действительно не жаль было отдать жизнь. И быть все время рядом с той, на которую затаила обиду, рабыня не могла. Потому подняла прут и не слишком сильно опустила его между ног Нарин. Дикая боль, по сравнению с которой все предыдущее казалось пустяком, раскаленным стержнем пронзила тело харнгиратской девушки, она выгнулась и хрипло, отчаянно завизжала. Один за другим удары рушились на ее тут же залившуюся кровью половую щель и последнего, самого сильного, она не ощутила – сознание милосердно покинуло ее.
Ларна с Орихат перетащили бесчувственную Нарин на кровать, обмыли, смазали бальзамом и уложили спать на живот. Она вскорости пришла в себя, но не отвечала на вопросы, молчала, только тихо всхлипывая. Ларна заставила ее выпить полбутылки вина и вскоре рыжая уснула. Сириин все это время молча простояла в углу, чувствуя себя весьма неудобно и сильно боясь того, что сделала, ведь официально она все еще была рабыней. Но то, что произошло далее, было для нее несколько неожиданным – Ларна подошла к ней и потребовала, чтобы Сириин выпорола и ее. Выпорола так же, как и Нарин, иначе, мол, будет несправедливо.
– Но Госпожа! – попробовала возразить девушка, но ей не дали ничего сказать.
– Если ты этого не сделаешь, – перебила ее Ларна, – то я буду чувствовать себя тварью окончательно. Раз наказана Нарин, то уж точно должна быть наказана и я! Идея была моей!
Рабыня долго отнекивалась, пороть эту страшную брюнетку, которую она боялась до свинячьего визга, девушке ну никак не хотелось. А вдруг та забудет обо всем и в свое время припомнит Сириин это? Что она тогда сотворит с осмелившейся выпороть госпожу рабыней? А? Ей было страшно, но Ларна не желала ничего слушать. В конце концов, взрывной характер взял свое, и Сириин рассердилась. «Хочешь порки? – мысленно спросила она черноволосую стерву. – Ну, ладно… Сейчас я тебе такое устрою, что как бы потом не пожалела…» Глаза девушки загорелись привычной ненавистью, она подняла с пола прут и, не говоря больше ничего, показала своей госпоже на одеяло, залитое кровью Нарин. Ларна быстро разделась, и улеглась на него, выставив напоказ голый зад и приказав Сириин начинать. Та недобро ухмыльнулась, переглянулась с подругами и взмахнула прутом.
Ларна лежала, стараясь расслабиться, и ожидала боли. Ей было страшновато, но, одновременно со страхом, она испытывала какое-то странное возбуждение, ее щеки горели, и девушка тяжело дышала. Все тело пронизывала сладкая истома, каждая мышца подрагивала, предстоящее казалось ей и адом, и раем одновременно. Ей вспомнилось то, как не хватало ей боли сразу после исцеления, и она содрогнулась. Неужели же она такая… Что-то непонятное происходило с ней, по телу то тут, то там вдруг пробегала морозящая дрожь. Ларна ожидала первого удара с нетерпением, как ждут прикосновений любимого человека… Вот свистнул в воздухе прут и резкая боль ожгла ее ягодицы. Боль была почти нестерпима, девушка завизжала, выгнулась и… кончила… Потрясение от осознания этого факта было так велико, что она просто не заметила нескольких последующих ударов. И это при том, что обозленная Сириин била изо всех сил, с оттяжкой, стараясь причинить как можно больше боли. Она выплескивала испытанный ужас на его виновницу и получала от этого массу удовольствия. Порка продолжалась и продолжалась, рабыня била по разным сторонам, расходясь все более и более, только некоторая усталость мешала ей. Ларна страдала молча, только вздрагивая и мыча что-то сквозь зубы. Но боль смешивалась с величайшим наслаждением, и ей очень не хотелось, чтобы Сириин останавливалась, ей хотелось еще и еще боли, странные, дикие и отвратительные фантазии бродили в ее голове. Она кончала раз за разом и жаждала получать удары по более интимным местам, чем задница. Девушка, наконец-то поняла и приняла ту истину, что проклятый корабль для нее даром не прошел – она стала таки мазохисткой и боль была именно тем, чего ей постоянно не хватало. Что ей теперь делать, Ларна не знала, но сейчас и знать не хотела. Пусть все будет так, как будет… Ведь даже урезание теперь вызывало у нее не ужас, как обычно, а истому по всему телу. Истому и желание, чтобы это поскорее произошло… Дичайшие фантазии о самых жестоких пытках, применяемых к ней, мелькали в голове Ларны калейдоскопом. Она представляла себя, как ей, а не той несчастной русой рабыне, вводят в влагалище раскаленный стержень с шипами. И если бы в этот момент кто-нибудь захотел сделать с ней что-либо подобное, девушка бы на коленях умоляла его или ее быть безжалостным… Ларна чувствовала, что по ее заду уже вовсю стекает кровь, но это ощущение только усиливало ее возбуждение. Не зная, что сделать, она вдруг резко раздвинула болящие ягодицы руками как могла широко и простонала:
– Сюда… Между ними… Пожалуйста…
Рабыни изумленно переглянулись – похоже было на то, что жесточайшая порка нравится их госпоже… Сириин презрительно скривилась, ей уже доводилось видеть подобных женщин и девушек – они особо ценились, как рабыни. Но чтобы эта жестокая, идущая напролом к своей цели женщина была из них? Что-то тут не сходилось, девушка помнила, что подобные обычно были очень слабы и полностью покорны… Как же так? Но, в конце концов, это было не ее дело. Да и нравилось ей пороть, особенно пороть, зная, что порет свою собственную госпожу… Она пожала плечами, потеребила себя между ногами, облизала ставшую мокрой руку и вздохнула от сладкого чувства вседозволенности. Сейчас она пожалуй бы и урезала с удовольствием, да поздно было. Сириин вздохнула и решила хотя бы пороть так, чтобы кровь брызгала! А уж между ног она особенно постарается… Рабыня подняла прут, стала по-другому и от души врезала между раздвинутыми ягодицами Ларны. Та вся затряслась, взвизгнула, но все же не убрала руки, продолжая судорожно растягивать в стороны ягодицы. Это почему-то донельзя обозлило Сириин, и она выложилась вся, начав хлестать свою госпожу так, что та не выдержала и начала рыдать в голос. Она бы еще долго стегала Ларну, если бы во время очередного удара ее не схватила за руку Орихат.
– Стой! Очумела, что ли?! Она же уже вся в крови! – донесся до слуха рабыни голос подруга, она опустила руку и посмотрела вниз.
И тут ей стало стыдно – Ларна действительно была залита кровью и глухо стонала, подергиваясь. Орихат наклонилась над лежащей и тихо сказала:
– Хватит, сестричка… Куда уж больше?
– Нет! – хрипло выдохнула Ларна, открывая глаза. Она резко повернулась на спину, вскрикнув от прикосновения одеяла к истерзанному заду. Затем с трудом подняла согнутые в коленях ноги и расставила их. А сделав это, прошептала:
– Между ног…
Все вместе девушки принялись отговаривать ее, хотя Сириин была разочарована, ей очень хотелось отхлестать госпожу и там. Она также то и дело бросала взгляды на кинжал и представляла себе, как медленно вводит его во влагалище, распахнутое на всеобщее обозрение, как навстречу выплескивает кровь… Несмотря на уговоры, Ларна стояла на своем и рабыня была рада этому. Она снова взяла прут, но хлестнуть довелось всего лишь раз десять – наказуемая потеряла сознание, не выдержав этой боли. Сириин было жаль, что все уже закончилось, но поделать ничего было нельзя. Только тут она задумалась о своих ощущениях, и ей стало страшно – это что же, ей нравится чужая боль? А ведь таки нравится, поняла девушка. Это ее саму очень насторожило, не хотела она становиться зверем, но она дала себе слово следить за своими желаниями и ограничивать их. Все вместе девушки перенесли Ларну на кровать, обмыли и смазали бальзамом. Она вскорости пришла в себя и тихо застонала – когда все закончилось, удовольствие ушло, осталась только боль. Сириин продолжала обтирать ее и когда дошла до того, что между ног, то неожиданно для себя наклонилась и поцеловала свою госпожу прямо в распухшие и донельзя болящие половые губы.
– Ты чего, маленькая? – спросила ее та, вздрогнув от боли.
– Захотелось… – прошептала девушка и отчаянно покраснела.
– Так в чем же дело? – через силу сказала Ларна, ей совсем не хотелось сейчас, но она понимала, что никак нельзя разочаровывать ту, которая впервые захотела сделать нечто подобное. Ничего, она потерпит, а может и приятно даже станет.
Сириин ничего не ответила, она хищно осклабилась и впилась своей госпоже губами в щель, растянув ее в стороны. Ларна охнула от острой боли, но все же подалась навстречу яростно лижущему язычку рабыни. И боль таки вскоре смешалась с не менее острым, чем она, удовольствием… А к Сириин сзади пристроилась Милаит, к ней Орихат и девушки еще долго в эту ночь занимались любовью, меняясь местами.
Утром Ларна открыла глаза довольно поздно, она проснулась от глухого стона Нарин, пытающейся встать на ноги. Рыжая выглядела далеко не лучшим образом – под глазами синяки, лицо бледное, дыхание тяжелое. Ларна пошевелилась, резкая боль пронзила ее, и девушка тоже застонала.
– А ты-то чего стонешь? – с раздражением спросила ее подруга.
– Меня тоже выпороли.
– Тебя?! – глаза Нарин полезли на лоб.
– Я сама сказала им, – с кривой ухмылкой ответила девушка, – что пороть только тебя несправедливо. Ну и получила по полной программе...
– С чем тебя и поздравляю! – обычное ехидство начало возвращаться к рыжей оторве.
– Было бы с чем, – фыркнула Ларна. – Нарин, прошу тебя, не обижайся на девочек.
– Легко сказать...
– А ты попробуй поставить себя на их место. Представь только – ты рабыня и на твоих глазах зверски урезают единственного человека, который был к тебе добр. А потом тебе вдруг предоставляется возможность отплатить тому, кто его урезал...
– Я бы убила... – только вздохнула рыжая.
– Вот видишь, они с тобой еще по-доброму поступили, – усмехнулась ей Ларна. – Зато теперь между нами не будет недоговоренности и нам можно не бояться предательства с их стороны.
– Ладно, постараюсь не обижаться, – ухмыльнулась Нарин и тут же скривилась, неосторожно двинувшись.
Помогая друг другу, постанывая и охая, девушки с трудом смогли встать и поплелись в сторону туалета. Позади зашевелились остальные трое. Орихат подняла голову, увидела плетущихся по комнате кровных сестер и кинулась помогать. Только через некоторое время девушки, хорошенько отмокнув в деревянной бадье, заменявшей им ванну, смогли несколько придти в себя. Чувствующие себя весьма и весьма неудобно Сириин с Милаит сбегали к хозяйке за завтраком и принялись кормить пострадавших. Они все еще сильно боялись, вспомнив, что официально до сих пор являются рабынями, и что любая госпожа имеет право при желании сделать с ними все, что пожелает. Но им об этом никто не напоминал, и все принялись за завтрак. Правда, Ларна с Нарин ели стоя. Они попробовали было сесть, но тут же отбросили эту нездравую мысль. Поев, Ларна вздохнула, вспомнив о делах насущных, и сказала:
– А теперь, девочки, будем решать наши проблемы.
– Что-то случилось? – тут же насторожилась Орихат.
– Проблема та, что у нас совершенно нет денег на проезд до Колхрии. Осталось двадцать золотых и это все.
– Так что же делать? – растерянно спросила Милаит.
Никто ей не ответил, и в комнате воцарилось молчание, каждая обдумывала свалившуюся проблему сама, но никому ничего толкового в голову не приходило. Правда, у Ларны забрезжила одна идея, но слишком уж это было иллюзорно. Да, она знала способ заработать на проезд, но ведь она обещала приемной матери не прибегать к этому способу... Да и самой ей не сильно-то хотелось снова становиться шлюхой. Но при всем этом девушка прекрасно понимала, что если понадобится, то она пойдет на все, никто и ничто не остановит ее в ее пути. Но хотелось бы сперва все же опробовать другие способы, а потом уж возвращаться к пройденному.
– Можно... – донесся до слуха девушки дрожащий голосок Сириин. – Можно кого-нибудь из нас продать...
И она всхлипнула. Ужас перед продажей был огромен, но рабыня все же ощущала себя виноватой.
– Этого никогда не будет! – отрезала Ларна. – Вы мне подруги и сестры, а никак не рабыни. Я не желаю слышать никаких даже упоминаний о подобном. И чтобы их таки не было, вот!
И она кинула на стол две освободительные грамотки с привязанными к ним личностными медальонами. Затем подписала их и вручила онемевшим от такого поворота рабыням их свободу. Они довольно долго молча стояли и пялились на грамотки в своих руках, все еще не понимая того, что произошло, после чего опустились перед Ларной на колени и попытались поцеловать руки своей благодетельнице, но та быстро выдернула их.
– Встаньте! – рявкнула девушка. – Не смейте унижаться! Если это не нужно для Дела – не смейте!
– Спасибо вам... – с трудом пролепетали бывшие рабыни, они все еще держали свои грамотки в руках и никак не могли на них налюбоваться, плача тихими слезами радости. – Мы... Мы... Мы все для вас сделаем...
Они говорили вместе, и Ларна улыбнулась им, прекрасно понимая, что чувствуют сейчас только что ставшие свободными люди.
– Но что же нам все-таки делать? – спросила Орихат, устремив тревожный взгляд на кровную сестру.
– Шлюхой на корабль устроюсь! – отрезала Ларна. – Не впервые!
– Значит вместе работать будем, – хмуро вмешалась Нарин. – Я тебе одной мучиться не позволю! Вдвоем легче вынесем это!
– Впятером! – чуть ли закричала Милаит, ее глаза засверкали, черные волосы растрепались, голос задрожал от обиды и гнева. – Да за кого вы нас принимаете, если считаете нас способными спокойно смотреть на то, как вы мучаетесь?! Мучаетесь, чтобы мы все смогли добраться куда нужно! Нет уж, если мы вместе – то вместе!
– Девочки, вы же девственницы, – попыталась урезонить бывших рабынь Ларна. – Оставьте девственность для любимого человека...
– Если он действительно будет любить, то все поймет! – упрямо топнула ногой Сириин. – А если не поймет, то такой и любви не достоин!
– Спасибо, сестренки... – улыбнулась Ларна. – Но перед тем как идти на такое унижение, я все-таки хочу попробовать реализовать один план, а вдруг да выгорит... Вот если нет...
– А что за план? – тут же сунула свой любопытный нос в разговор рыжая.
– Получится – расскажу! – засмеялась девушка. – Потерпи, драгоценная моя. Вы мне лучше задницу бальзамом смажьте, и я побегу, попробую что-то сделать. Вернусь, тогда и расспрашивайте.
И никакие расспросы так и не помогли, Ларна только загадочно ухмылялась. Орихат очень осторожно смазала ей ссадины на ягодицах, затем помогла надеть одежду аллиорноинской горожанки. Девушка еще раз обдумала свой безумный план, помахала подругам рукой и вышла. Идти ей было довольно таки трудно, но боль, особенно между ногами, даже нравилась ей. Поняв это, Ларна только грустно улыбнулась – ведь теперь без боли она просто не сможет жить дальше. Но эти мысли были быстро вытеснены обдумыванием своего плана. Как он был ни дик, но вполне мог и сработать, если только правильно выбрать мага. Ей был нужен не юнец, не старик, а мужчина или женщина в расцвете сил, неудовлетворенные при этом своим положением.
Горожане почти не обращали внимания на симпатичную, улыбчивую, черноволосую девушку, расспрашивающую их о живущих поблизости магах, но многие охотно отвечали на ее расспросы, не слыша ее легкий, почти незаметный южный акцент. Она вежливо благодарила каждого ответившего и шла дальше. Ни один из близко живущих магов для ее целей не подошел – все были или слишком молоды, или стары. Лишь часа через три ей удалось найти подходящего. «Кириех ирб Ворихар... – пробормотала Ларна себе под нос, прочитав табличку на двери. – Около пятидесяти лет по прикидкам, крайне нелюдим, раздражителен, берет за свои услуги очень дорого, но дело знает хорошо. Что ж, посмотрим, что же ты собой представляешь, господин Кириех...» С этими словами девушка поднялась на крыльцо небольшой башни из темно-серого гранита и позвонила. Довольно долго никто не отвечал, и разочарованная Ларна уже собралась уходить, когда дверь распахнулась, и ее взгляду предстал невысокий, полноватый, но моложаво выглядящий мужчина в сутане магов. Лицо его было длинным, унылым, нос прямым, похожим на торчащую кость. Маг спокойно, чуть насмешливо посмотрел на нее сквозь стекла очков ледяными глазами небесно-голубого цвета, неестественно смотрящимися на его лице. Он был полностью лыс.
– Вы ко мне? – услыхала девушка скрипучий голос.
– Да, господин маг, – поклонилась ему Ларна. – У меня важное дело.
– Что ж, прошу, – пожал он плечами, внимательно осмотрел девушку с головы до ног и потеснился, пропуская ее внутрь.
Она вошла и стала подыматься по лестнице, начинавшейся прямо от входа, быстрым взглядом оценив обстановку нижнего этажа – это многое могло сказать о характере и привычках хозяина. Внутри башни царила полутьма, стены были отделаны под карстовую пещеру, по углам на подставках стояли черепа различных существ со светящимися глазницами. Судя по всему, маг тяготел ко Тьме. Огромные, древние фолианты валялись раскрытыми в походящих и неподходящих для того местах. Ларна внутренне ухмыльнулась – то, что нужно! Этот маг явно не прекращал изысканий, не удовлетворялся зарабатыванием денег, ему, похоже, требовалось нечто большее. И если это так, то замысел девушки имел все шансы на успех. Она размышляла, пока они с магом подымались на второй этаж. Поднявшись, Ларна снова осмотрелась и первое, что привлекло ее внимание, был огромный хирургический стол, на котором была распята глухо стонущая молодая женщина. Несчастная была вся в крови, и Ларна только незаметно вздохнула – если бы у нее была хоть малейшая возможность спасти бедняжку... Но такой возможности не было, а потому следовало воспользоваться ситуацией к своей пользе. Девушка спокойно подошла к замучиваемой и принялась рассматривать разложенные рядом инструменты. Да, ее догадка о принадлежности мага к Тьме были верными – он занимался ритуальными пытками, вытягивая из жертвы гаввах, энергию боли и отчаяния. Ларна оглянулась и действительно увидела на подставке сзади тускло светящийся коричневый кристалл-аккумулятор. Откуда она сама знала все это, девушка не понимала, но была при том уверена в этих ниоткуда пришедших знаниях. Многие из пыточных инструментов весьма заинтересовали Ларну, и по ее телу пробежала сладкая истома, пробежала в тот момент, когда она представила себе, что это она лежит распятая на этом столе, и что это к ней применяются все эти хитрые инструменты. «Поздравляю, дорогая! – ехидно сказала девушка сама себе. – Похоже, ты окончательно свихнулась...»
– Присаживайтесь, – услышала она за спиной насмешливый голос мага, который с интересом и довольно долго наблюдал за тем, как его гостья перебирает инструменты, разложенные возле стонущей жертвы.
– Нет, нет! – поспешила отказаться Ларна. – Я лучше постою...
– Пришли полечиться от результатов порки? – с еще большей насмешкой спросил маг, в его глазах плясали смешинки. – Учтите, мои услуги недешевы.
– На это мне наплевать! – независимо ответила девушка. – У меня куда более выгодное дело, могущее принести нам обоим взаимную пользу.
– Я вас слушаю, – маг уселся в кресло напротив, налив себе чего-то в бокал. – Желаете?
– Немного бренди, пожалуйста.
Он налил и ей, Ларна приняла бокал и отхлебнула. Несколько минут они изучающе смотрели друг на друга. Несмотря на жестокость мага, чем-то он был девушке симпатичен, что-то у них было общим, что-то неуловимое. Может, целеустремленность. Эту ниточку общности почуял и маг, так как удивленно хмыкнул, почти незаметно ухмыльнулся и посмотрел на стоявшую перед ним девушку уже другими глазами. Но ничего не сказал, ожидая пока собеседница заговорит.
– Посмотрите, пожалуйста, мою ауру, – попросила Ларна.
– Уже смотрел, – сухо ответил он. – Ничего особенного.
– А теперь...
С этими словами она медленно сняла маскирующее кольцо, причем сделала это так, чтобы маг видел. Кириех на секунду задержал взгляд на кольце, и тут же глаза его расфокусировались. Несколько секунд ничего не происходило, затем взгляд мага вернулся в обычное состояние. На лице его было написано некоторое удивление, он снял и протер очки, затем снова уставился на Ларну. Еще с пару минут маг молча изучал улыбающуюся девушку, но глаза ее не улыбались, были холодными и оценивающими. И Кириех это отметил, криво ухмыльнувшись сам.
– Да, такого мне видеть еще не доводилось, – вынужден был согласиться он. – Не понимаю только, чего же вы хотите от меня?
– Я думаю, – спокойно ответила Ларна, – что вам совсем бы не помешало, чтобы одним из направивших меня в Серую Башню были именно вы.
– Кто же отказывается от дополнительных привилегий? – фыркнул маг. – Я пока еще не идиот. И также понимаю, что вам от меня за это что-то нужно. Просто так в нашем мире ничего не бывает. Итак?..
Собеседники продолжали оценивающе смотреть в глаза друг друга, чуть ли не впервые встретив для себя достойных противников. Кириеху понравилась эта наглая девчонка. Она была, похоже, интересна не только своим невероятным Даром, но и как личность. Он явственно ощущал ее внутреннюю силу, силу, перед которой вскорости склонятся многие и многие. Предначертание дается не каждому, а, точнее, почти никому за последние несколько тысяч лет. Они еще несколько минут продолжали рассматривать друг друга, думая каждый о своем, прежде чем Ларна нарушила молчание:
– Все очень просто. У меня недостаточно денег, чтобы добраться до Колгарена.
– Деньги не составят проблемы, – отмахнулся маг, все еще с тем же неподдельным интересом смотря на эту странную девушку. – Но прежде всего у меня к вам есть несколько вопросов.
– Задавайте.
– Вы сказали, что я буду одним из... У вас уже есть направления в Башню?
– Да, – негромко ответила Ларна. – Два. Одно – от мага из Тукама, второе – от ведьмы из Харнгирата.
– Хорошо. Мне бы также хотелось знать, почему они не обеспечили вас деньгами на дорогу.
– Деньги были. Просто произошло кое-что непредвиденное, и мне пришлось надолго задержаться в Аллиорноине.
Маг подождал немного, но, поняв, что посетительница не скажет о себе ничего сверх необходимого, продолжил расспросы.
– Не совершали ли вы в дороге чего-либо незаконного?
– Совершала, – столь же спокойно и даже несколько насмешливо ответила Ларна, с иронией смотря на собеседника. – И очень многое.
Маг слегка склонил голову в ее сторону, тонкие губы сложились в ухмылку, как бы говорящую – «Ты меня не разочаровала»
– И последнее, – сказал он, некоторое время подумав. – Я намерен потребовать от вас клятвы во Тьме. Не побоитесь пожертвовать одним соском?
Девушка только оскалилась в ответ, отчего ее лицо приобрело несколько зловещий вид. Маг понял, что для достижения каких-то своих целей она пожертвует всем, в том числе и самой жизнью. Его порадовало то, что подобные женщины еще рождаются на белый свет. Такая вполне могла бы стать и его подругой, жаль только, что он не встретил ее, когда был помоложе. Впрочем, лирику надо было оставить побоку, пора заняться делом. Очень уж большое везение выпало сегодня на долю Кириеха ирб Ворихаба. Девушка, видимо, не понимала, что ее предложение стоит куда дороже любых денег, так как дает то, что за деньги не купишь – привилегии. Даже трети привилегий, дающихся за находку гения такого уровня, тем более, гения с Предначертанием, хватит для доступа в тайные библиотеки и хранилища Серой Башни. Маг ведь всю свою жизнь искал только новые знания и новые силы, денег он скопил уже столько, что при его запросах хватило бы прожить свою жизнь раз триста. Еще Кириеху очень бы хотелось поработать с Магистром Книги и найденными тем артефактами, но это относилось к совсем уж невозможному – Элинор не жаловал никого и работал всегда в одиночку. Но и так он сможет достичь еще многого – ведь он был совсем не стар по меркам магов. Окружающие думали, что магу за сорок пять, но на самом деле он давно перевалил за восьмой десяток. Но слишком уж Кириех отличался от большинства магов, жаждавших только жизненных благ и власти, ему же были нужны знания и еще раз знания. Потому и не общался почти ни с кем из своей братии, зато имел почти неограниченную тайную власть, любой пират или контрабандист, за исключением, конечно, убийц типа капитана Нирен, подчинялся ему в окрестностях островного королевства. Но в своей среде, среде магов, Кириех интриговать не умел, да и не хотел, потому-то и сидел уже около сорока лет безвылазно в столице Аллиорноина. Была еще одна причина, по которой он решил помочь этой странной девушке – маг уже был уверен, что она огромный камень в застоявшееся болото Колгарена. С ней было что-то очень непростое, подобный характер может выковаться лишь после того, как человек пройдет бесчисленное множество бед и не сломается при этом. Явно девчушка создана Творцом для больших дел, он нюхом чуял, что это так. Да, помочь нужно, но и своего Кириех упускать не хотел. Встав, маг достал из сундука у стены большой кошель с золотом. Вернувшись, он положил его на стол у стены и достал откуда-то специальную жаровню, щипцы и кинжал.
– Чем вы предпочтете, чтобы я удалил сосок? – вежливо спросил он у девушки.
– По вашему выбору, – спокойно ответила Ларна.
– Но ведь вы понимаете, что я изберу наиболее болезненный способ? – насмешливо приподнялись его брови.
– Не имеет значения, – губы Ларны при этом растянула змеиная, слегка кривая ухмылка.
Маг с уважением поклонился ей, затем разжег жаровню и начал произносить заклинания. Ларна слушала их и изо всех сил старалась запомнить – неплохо будет приехать в Башню, уже зная хотя бы что-нибудь. Когда же вокруг жаровни засветилась совершенно черная и как будто живая пентаграмма, маг взял в руки щипцы и вежливо попросил девушку обнажить левую грудь. Ларна спокойно выполнила его просьбу и он, не теряя времени, зажал ее сосок щипцами и, придерживая грудь другой рукой, изо всех сил потянул щипцы к себе. Все время, пока маг выдирал у нее сосок, он внимательно смотрел девушке в глаза, но она спокойно переносила пытку, лишь прикусила нижнюю губу, да в уголке левого глаза висела почти незаметная слезинка. И когда сосок с хрустом оторвался, она позволила себе на секунду прикрыть глаза. Хотя боль, конечно, была дикой, почти нестерпимой. Тут и помог ее мазохизм, в ином случае ей было бы куда как тяжелее. Маг, тем временем, вынул из-за пазухи собственный медальон, разломил его на две половинки уже знакомым Ларне образом и, пропоров себе руку кинжалом, полил своей кровью половинку медальона и приложенный к ней вырванный сосок. При этом он, не прекращая, читал какое-то заклинание.
– Клянитесь! – донесся вдруг до нее его хриплый голос.
– Я, Ларна Орсанх, из клана Синего Древа, – начала девушка, – клянусь в том, что половина медальона, врученная мне магом Кириехом ирб Ворихаром, будет передана мною в секретариат Серой Башни при поступлении, как одно из направлений на учебу. Я сказала.
Из жаровни тут же вытянулся язычок коричневатого пламени и слизал сосок, лежащий на медальоне. Девушка ощутила, как по ее телу пробежала волна холода – клятва вступила в действие. Когда обряд завершился, маг вручил ей половинку медальона и мешочек с золотом.
– Здесь две тысячи золотых, – спокойно сказал он, игнорируя явное удивление Ларны. – На первое время хватит, а после поступления Башня полностью обеспечивает студиозусов.
– Мне столько и не нужно, – пожала плечами она.
– Оставьте, – махнул рукой Кириех. – Для меня это не деньги, а так, расходная мелочь, вам же запас не помешает. Мало ли что может случиться.
– Да, – кивнула девушка, – случиться может все, что угодно...
– Кстати, а не могли бы вы дать мне взглянуть на ваше маскирующее кольцо?
– Пожалуйста, – и Ларна протянула ему просимое.
Маг несколько минут всматривался в кольцо расфокусированным взглядом. Затем покачал головой и осторожно положил его на край стола, Выглядел он в этот момент сильно чем-то удивленным, и что-то бормотал себе под нос. Ларна вслушалась, но почти ничего не смогла понять, какие-то обрывки непонятных фраз: «Ну и что он хотел этим сказать? Неосторожно, парень... Очень неосторожно... Но гениально. Как я сам, старый глупец, не додумался?.. Но чревато, чревато... Все равно, молодец!». Наконец маг опомнился, вернул Ларне кольцо, которое та поспешно натянула на палец, и улыбнулся девушке. Затем спросил:
– А на каком корабле вы собираетесь добираться до Колхрии?
– «Волна грез», если не ошибаюсь... – ответила несколько удивленная его вопросом Ларна.
– Очень умно... – проворчал маг. – Хотел бы я знать, кто вам такое присоветовал. Прибить за такой совет мало. Хорошо, что мне пришло в голову спросить, а то бы не доплыли. А если бы и доплыли, то отнюдь не в том качестве, в каком бы вам хотелось.
– А в чем дело? – встревожилась девушка.
– Капитан «Волны грез» подторговывает красивыми рабынями, – усмехнулся он. – Многие одинокие пассажирки так и добрались до пункта назначения. Я... гм... и сам периодически покупаю у него женщин для...
И он кивнул на стол для пыток, где продолжала стонать несчастная рабыня. Видимо, сил кричать у нее уже не оставалось. Ларна только вздохнула – она-то прекрасно понимала, каково сейчас бедняжке и очень жалела ее. Впрочем, у них с магом как будто бы наладился контакт. Стоило попробовать...
– Скажите, – обратилась она к Кириеху, – не могли бы вы оказать мне еще одну услугу?..
– Какую?
– Я прошу вас отпустить эту несчастную.
– Зачем? – искренне удивился маг. – Вам что, ее жаль?
– Если нужно для дела, – покачала головой Ларна, – я сделаю все, что угодно без малейших колебаний. Вчера мне пришлось замучить одну. До конца... И теперь...
– Я вас понимаю, – грустно усмехнулся он. – Каждый раз после подобного хочется сделать что-нибудь доброе, чтобы хоть как-то уравновесить... Хорошо, я дарю ее вам, из нее уже все равно ничего не выжмешь. Она, к сожалению, из той породы, что жить не может без боли. А из них гавваха, что кот наплакал.
– Я тоже из этой породы, – осклабилась Ларна.
– Это было заметно сразу, – рассмеялся маг.
– Откуда?
– По вашей реакции на боль. Искренне советую вам в Башне обратиться к Магистру Боли, она вас многому сможет научить.
– Она?
– Да, она аллорна из Принявших Закон. Одна из пятнадцати магов Совета.
– Благодарю вас, – улыбнулась ему девушка и переступила с ноги на ногу, устав стоять, а сесть она все еще побаивалась. – За все благодарю. Хотя есть одно, что все равно буду вынуждена сделать, несмотря на ваш совет.
– Что же?
– Я все равно буду вынуждена плыть на «Волне грез», несмотря ни на что – другого корабля на Колхрию не будет еще две недели. А я не могу более оставаться на Аллиорноине.
– Вы успели уже и здесь наследить? – в глазах мага запрыгали веселые чертики.
– Ну, как сказать... – несколько смущенно протянула девушка.
– Ясно, – засмеялся Кириех, его интерес к Ларне все возрастал и возрастал. – Но как же вы обезопаситесь от жадного капитана на корабле, где вы будете в его полной власти?
– Во-первых, – фыркнула она, – я не одна. Я сама прошла неплохую школу боя в Харнгирате, а одна из моих кровных сестер вообще одна из лучших «Бешеных кошек» своего города. Что такое «харнгиратские стервы» вы ведь слыхали?
– Так это что, вы с сестрой устроили вчера в городе этот грандиозный кавардак? – спросил маг, уставившись на нее, и Ларна, покраснев, кивнула.
Он откинулся на спинку кресла, хлопнул себя ладонями по коленям и принялся хохотать, как оглашенный. Сквозь смех иногда прорывались отдельные слова.
– Ой, не могу!.. О, Творец!.. Чего только не передумали, а это две сумасшедшие девчонки... Наглые до беспредела... Ну, проныры!
А когда успокоился, то спросил:
– И сколько же вас?
– Пятеро.
– И что, все пятеро едете в Серую Башню?
– Я и еще одна – да, – покачала головой Ларна, не понимавшая из-за чего смеялся маг. – Остальные трое еще не проверялись.
– Пожалуй, что мне лучше всего будет отправиться с вами, – фыркнул маг, – и самому предупредить капитана, чтобы не вздумал играть в свои обычные игры. Да и...
– Что, и?.. – заинтересовалась Ларна.
– Не мешало бы проверить остальных троих. Судьба обычно сводит вместе людей одного типа и одного дела.
– Буду только рада вашей помощи, – усмехнулась девушка, она была сильно удивлена – никак не ожидала столь великолепного результата от своей полубезумной авантюры.
– Теперь касаемо рабыни, – встал с места Кириех. – Раз я ее вам подарил, то урежете ее уже сами. Она делала запретное, я купил ее после, специально для пыток, прямо перед тем, как ее должны были урезать. Неудачная попытка. Столько времени с ней возился, а гавваха почти и нет...
– Хорошо, – кивнула Ларна, сделаю. Только она же... У нее же даже живот вспорот...
Маг только фыркнул в ответ и подошел к несчастной. Положив руку на вспоротый живот рабыни, он произнес несколько коротких, жутковато звучащих слов. С его руки потекли по телу жертвы полотнища серого тумана и вскоре полностью окутали ее. А когда туман рассеялся, Ларна увидела, что рабыня совершенно здорова. «А он, пожалуй, в несколько раз сильнее той ведьмы, что лечила меня...» – подумала девушка и покачала головой. Маг, тем временем, отвязал рабыню, похлопал ее по щекам и приказал:
– Вставай и иди к своей госпоже, дура! Да вставай ты, у тебя уже ничего не болит, можешь не притворяться! А то еще получишь.
Та тут же испуганно вскочила на ноги и Ларна, наконец, смогла рассмотреть ее внимательно. Перед ней стояла, вся дрожа от пережитого ужаса и боли, хрупкая пепельноволосая молодая женщина лет двадцати пяти, с округлым приятным лицом и слегка вытянутыми к вискам испуганными карими глазами, что придавало ей несколько экзотичный вид. Грудь рабыни была невелика, волос в паху не была совсем. Она излучала какое-то животное притяжение, и Ларна ее тут же захотела. Маг порылся в шкатулке, передал девушке документы на рабыню, после чего надел на ту ошейник с поводком и все трое покинули башню.
Ожидавшие Ларну кровные сестры уже давно не находили себе места – они давно уже успели пообедать, а их подруги все еще не было. Рыжая отлеживалась после вчерашней порки и шипела при каждом движении. Остальные старались ее не трогать, а Сириин вообще делала вид, что ее тут нет. Особенно у Нарин болело между ног, но зла на бывших рабынь после утреннего разговора с Ларной она уже не держала. Ведь видела, что девчонки тоже чувствуют себя неловко и стараются изо всех сил угодить ей. Но, несмотря на боль, Нарин уже решила вставать и отправляться на поиски Ларны – ведь та снова могла попасть в какую-то беду, с нее станется. Именно этот момент в дверь постучали условным стуком, говорящим о том, что их кровная сестра пришла не одна. Девушки, отдыхавшие обнаженными, быстро оделись и открыли.
В комнату вошла Ларна, ведя за собой на поводке рабыню. А за ней... За ней следовал маг в черной сутане с накинутым капюшоном. И от него веяло такой жутью и таким ужасом, что каждой тут же захотелось забиться под кровать. Ни одна не понимала, зачем их кровная сестра притащила с собой этот ходячий кошмар. Девушки сбились у стола, бросая настороженные взгляды на застывшего у входа мага.
– Познакомьтесь, девочки, – обратилась к ним Ларна. – Это господин маг Кириех ирб Ворихар. Господин маг оплачивает нам дорогу до Колгарена.
– Большое вам спасибо, – поклонилась ему от имени всех Нарин.
– У кого уже есть направление в Серую Башню? – не обращая на ее слова никакого внимания, спросил маг.
– У меня, – ответила удивленная рыжая.
– Отойди в сторону.
Она, еще более недоумевая, отошла – спорить с магом себе на голову, что ли? Он же несколько минут смотрел на остальных, затем резко повернулся к Ларне. Только она обратила внимание, что глаза Кириеха расширены.
– И что? – спросила девушка.
– Где вы их нашли? – хриплым голосом спросил он.
– А вы в рабских домах искать не пробовали? – ухмыльнулась Ларна. – Там много чего интересного найти можно...
– Рабыни?! – глаза мага расширились еще более.
– Бывшие! – отрезала девушка. – Теперь – свободные люди! Но вы так и не сказали, а что у них?
– Все трое! Слабее, конечно, чем вы. Но на уровне большого таланта, даже более. Черноволосая по силе вообще приближается к вам, хоть и без Предначертания. Сейчас я выпишу для всех направления на учебу.
– Ларна! – не удержалась Орихат. – А чем дело-то? Что с нами не так?
– Все так, – засмеялась девушка. – Все так, сестренка! Просто, вы тоже ведьмы. И немалой силы. Хотите вместе с нами в Серую Башню, учиться? Господин маг сейчас выпишет вам направления.
Бывшие рабыни испуганно переглянулись – новость была несколько неожиданной. Ни одна никогда и не помышляла о такой судьбе, но все было лучше, чем быть рабынями. И каждая согласилась. Они молча отдали свои новообретенные медальоны магу, и тот уселся за стол выписывать направления. Затем каждая взяла свое и поблагодарила довольного, как сытый кот, Кириеха.
– А теперь я бы посоветовал вам собираться, – негромко сказал он. – «Волна грез» должна выйти в море до того, как стемнеет. А мне еще нужно переговорить с капитаном.
– А о чем? – тут же сунула свой нос не свое дело любопытствующая рыжая нахалка.
– Чтобы был умнее и делал глупостей, – ухмыльнулся маг.
Нарин ничего не поняла из его ответа, но, повинуясь жесту Ларны, начала собирать вещи. Бывшие рабыни кинулись помогать ей, только приведенная Ларной только что молодая женщина все так же безучастно сидела в углу. Сама Ларна тоже быстро собралась и спустилась вниз, расплатиться с хозяйкой. Маг зачем-то пошел вместе с ней.
– Уже отплываете? – улыбнулась ей тетушка Мизвах, бросив настороженный взгляд на мага. – Счастливого пути!
– И скольких же постоялиц вы спровадили на этот «великолепный» корабль? – иронично спросил маг из-под капюшона.
Хозяйка гостиницы мертвенно побледнела.
– А что? В чем дело? – едва смогла выдавить она из себя.
Ларне стало больно и противно – еще один человек, которого она считала хорошим, оказался подлецом... Эта такая добрая на вид женщина хотела продать их в рабство? Почему? Зачем?! Этого девушка никак не могла понять, и обидно ей было до слез. Она не захотела дальше говорить с поступившей с ними так и отошла в сторонку, ожидать остальных.
– И вы уж не беспокойтесь, – столь же насмешливо продолжал скрипеть из-под капюшона маг, – я уж позабочусь о том, чтобы капитан Ортонаг с них пылинки сдувал...
– Было бы только справедливо, – со смелостью отчаяния выкрикнула тетушка Мизвах, – чтобы эти харнгиратские твари на себе испытали, что такое быть рабынями! Может, после этого бы добрее стали! Может, не издевались бы так над теми, кому и так плохо! Будьте вы все прокляты, хозяева жизни!
Ларна выслушала ее тираду с немалым изумлением, и ей стало легче. Значит, хозяйка просто хотела отомстить им за замученную, по ее мнению, Орихат. Значит, она не так уж и плоха... Девушка даже пожалела ее – маг ведь ее покое не оставит. Но каждый выбирает сам, что ему делать и сам отвечает за свои поступки. На том Ларна и успокоилась.
– Все их рабыни, – хрипло рассмеялся маг, – уже свободные люди! Вы изволили ошибиться, сударыня. И вам будет воздано за эту ошибку по заслугам.
Потом повернулся к Ларне и сказал:
– Я жду вас всех на улице.
Девушке показалось, что маг просто растворился в воздухе, настолько быстрым было его исчезновение, только холодным ветром повеяло в комнате. Перепуганная провалом своего замысла хозяйка гостиницы замерла у стойки, с ненавистью смотря на девушку. Обе молчали. Слава творцу, ожидание продлилось недолго, вскоре вниз по лестнице веселой гурьбой скатились все остальные. Девушки смеялись и перешучивались, каждая несла мешок с их общими небогатыми пожитками, идущая последней Нарин вела за собой на поводке новую рабыню, которая за все это время не произнесла еще ни слова. Внимание Ларны привлек какой-то сдавленный звук. Она обернулась к стойке и прыснула – тетушка Мизвах с открытым ртом уставилась на веселую и совершенно здоровую Орихат. Пожилая женщина не могла поверить своим глазам – ведь вчера она видела эту рабыню истерзанной до бесчувственности, как же это? Неужели она действительно ошибалась? Девушки, тем временем, вышли на улицу и «Ветер странствий» навсегда остался у них за спиной.
Маг быстро повел их в сторону порта какими-то известными только ему закоулочками, Ларне в них бывать не доводилось, несмотря на то, что они были совсем рядом с гостиницей. Очень скоро они оказались в порту, но он не повел их к кораблям, а остановился перед какой-то лавкой. Девушки вопросительно уставились на него, и маг спросил:
– Есть ли у вас достаточно теплых одеял и одежды для всех? В море холодно. Да и зима скоро.
– Нет, – смутилась Ларна, ругая себя последними словами за то, что могла позабыть о столь важных вещах.
– Тогда советую купить все здесь, – сказал он, не обращая внимания на смущение девушки. – Тут очень дешево, чуть ли не вдвое дешевле, чем в городе, продают конфискованные у контрабандистов вещи.
Маг оказался совершенно прав, цены были потрясающе низкими, да и было тут все – в городе найти такое было бы трудно. Всего за сотню золотых девушки купили все необходимое и даже больше – взяли огромное количество сладостей на дорогу. Ведь сладкое в рационе моряков не было предусмотрено, Ларна помнила это хорошо. Пушистые аллорнские одеяла очень ей понравились, и девушка взяла их целую дюжину, по два на каждую. Кое-что еще она купила для себя лично, не смогши устоять перед увиденным. Когда покупки были упакованы, маг снова быстро повел их вдоль бесчисленного количества причалов, разыскивая нужное судно. Шли весьма долго, количество кораблей в торговом порту Нунду-анг-Орма была невероятным. Ларна поняла, что без провожатого заблудилась бы в этом лабиринте почти мгновенно. По дороге она с интересом рассматривала корабли из других стран. Было их тут на любой вкус – даже пираты торговали с Аллиорноином. Маг, в конце концов, привел их к очень большому трехмачтовому черному бригу. После недолгих переговоров с вахтенными матросами их проводили в каюту капитана. Если бы девушка не слышала о его промысле от мага, то никагда бы и не подумала, что этот веселый, жизнерадостный толстяк способен заниматься подобными делами. Только глаза выдавали капитана Ортонага – у него были маленькие, злобные, с ненавистью смотрящие на мир поросячьи глазки. Он с непосредственным интересом уставился на вошедших в его каюту девушек и даже облизнулся. Но вслед за ними вошел маг, и капитан мертвенно побледнел при виде него. Почему-то капитан Ортонаг смертельно боялся черного мага...
– Вы чего-то хотели от меня? – неуверенным голосом спросил он, оглядываясь по сторонам, как бы ища, куда ему спрятаться.
– Нам нужно в Колгарен, – спокойно ответила Ларна.
– Сколько вас?
– Шестеро.
– Одна каюта стоит триста золотых вместе с питанием, – капитан утер пот, обильно оросивший его лоб.
– Нам нужно две каюты, – заявила девушка, – но триста золотых – непомерная цена.
Они принялись торговаться. Но торг шел вяло, капитан Ортонаг постоянно оглядывался на черного мага, спокойно стоящего в углу. Видимо его присутствие помогло Ларне, и капитан быстро согласился на ее цену – четыреста пятьдесят золотых за две каюты. Ему явно было не по себе в присутствии Кириеха, и девушке стало интересно, а в чем же тут дело. Видимо, однажды он попытался обмануть мага, и тот преподал дураку урок. Но тут совсем рядом послышался шорох сутаны, и худая фигура Кириеха ирб Ворихара надвинулась на капитана.
– Вы меня хорошо знаете, Ортонаг... – послышался из-под капюшона скрипучий голос.
– Д-д-а, г-г-о-с-с-п-п-о-д-д-и-н-н м-м-а-г-г... – начал вдруг заикаться капитан.
– Так вот, – продолжил тот с презрением в голосе. – Если с этими девушками что-нибудь плохое случится в дороге, хоть ногу какая занозит, то общественный туалет в Харнгирате покажется вам раем...
– Н-н-е и-з-з-в-в-о-л-л-ь-т-т-е б-б-е-с-с-п-п-о-к-к-о-и-т-т-ь-с-с-я... – еще сильнее начал заикаться Ортонаг, его лицо было совершенно белым от ужаса. – В-в-с-с-е б-б-у-д-д-е-т-т в-в л-л-у-ч-ч-ш-ш-е-м-м в-в-и-д-д-е...
Маг фыркнул, подождал, пока Ларна отдаст капитану задаток, и сам отвел девушек вниз, выбрав там для них две лучших, совмещенных каюты. Им особенно понравилось то обстоятельство, что можно было переходить из каюты в каюту не выходя в коридор. Были все удобства, кроме ванны, конечно, что на корабле было просто невозможно. Маг внимательно осмотрел каждую мелочь и остался доволен. Он коротко пожелал всем удачи и исчез, оставив девушек. Ларна вдогонку еще раз крикнула ему слова благодарности, но не поняла, услыхал ли он или нет. Как только они остались одни, рыжая тут же полезла к кровной сестре обниматься и, конечно, потревожила свежую рану на месте соска. Ларна вскрикнула и вырвалась из объятий. Нарин с недоумением уставилась на нее, и девушка поспешила успокоить подругу, не желая, чтобы остальные знали о происшедшем. Но кровь промочила платье, и Орихат углядела это. Общими усилиями слабо сопротивляющаяся Ларна была тут же раздета, и девушки с ужасом увидели, что нее вырван сосок. Как она только не изворачивалась, но дружными усилиями из нее таки вытащили правду.
– И ты ради всех нас пошла на это? – спросила Милаит, смотря на рану, она держалась за свои груди, как бы боясь, что кто-то сделает тоже самое с ней самой.
– Ничего не бывает за просто так, – грустно улыбнулась ей Ларна.
– И чем это? – хмуро спросила Нарин.
– Щипцами...
– О боги! – вырвалось у рыжей. – Больно же...
– Больно, – согласилась Ларна. – Но человек способен вытерпеть любую боль, если это нужно для дела.
Все девушки молча кивнули, а затем вдруг Милаит и Сириин встали перед ней на колени.
– Да вы что, девочки! – возмутилась Ларна. – Встаньте немедленно! Вы уже не рабыни, чтобы стоять на коленях перед кем-либо.
– Да! Благодаря тебе! – горячо заговорила Сириин. – И мы хотим присоединиться к вашей клятве, стать вашими кровными сестрами, вместе с вами бороться против рабства! Бороться, а не прожигать свою жизнь! Не жить просто так, а идти к цели!
Ларна наклонилась и по очереди поцеловала обеих в лоб. – Спасибо вам, девочки... – едва смогла сказать она. – Я рада вам и принимаю вашу жертву. Но у нас тут непроверенный человек... Говорите пока осторожнее.
И девушка кивнула на рабыню, с полным безразличием во взгляде смотревшую на окружающее. Ее лицо изредка дергалось, во взгляде сквозил страх.
– Что это с ней? – спросила Милаит.
– Она думает, что ее сейчас урезать будут, – махнула рукой Ларна. – Маг ведь ее перед урезанием купил, почти до смерти замучил. Я попросила ее отпустить, а он вместо того ее мне подарил. И сказал, что ее нужно урезать.
– Бедняжка... – с жалостью посмотрела на рабыню Сириин, вспоминая свой собственный вчерашний ужас.
Она подошла к той, присела рядом, обняла и погладила по голове. Рабыня дернулась, но не осмелилась противоречить.
– Как тебя зовут? – спросила присевшая рядом Милаит.
– Л’горит, госпожа... – почти неслышно прошелестела она.
– Л... Лгорит... – с трудом повторила Сириин, удивляясь странному имени. – А откуда ты?
– С Южных островов, госпожа...
– А как рабыней-то стала?
– Чужой корабль пришел... – заплакала рабыня. – Я, сдуру, слишком близко подошла...
Она снова всхлипнула.
– Они были такие жестокие... Что я им такого сделала? За что?
– Благодари богов, что ты к Ларне попала... – прижала ее к себе Сириин. – Мы трое еще вчера рабынями были, тоже ждали страшных пыток, а сегодня – свободны!
– Здесь нет нотариуса, – подсела к ней с другой стороны Ларна. – Как только доплывем до Колгарена, я тут же освобожу тебя. Но считай себя свободной уже сейчас!
– Но госпожа! – расширились донельзя странные глаза рабыни. – Но ведь меня же нужно урезать! Я же уже нарушала закон... Пусть не по своей воле, но все равно...
– Мы все ненавидим эти законы! – ответила девушка. – И никто тебя урезать не будет. Мы плевали на них и их законы! Да мы сами все под урезанием ходим.
– Вы?.. – не поверила ей Л’горит.
– Смотри... – криво ухмыльнулась Ларна.
Затем она быстро опустилась перед рабыней на колени, заставила ее расставить ноги и вдруг поцеловала то, что было между ними. Л’горит вскрикнула, с ужасом смотря на голову своей госпожи между собственных ног. Ларна не стала ласкать ее, для этого еще будем время, она только покачала то, что хотела, свои намерения и взгляды. Встав, девушка повернулась к остальным.
– Девочки... – только и сказала она, больше не понадобилось ничего.
Каждая подходила к Л’горит и целовала ее между ног. На лице бедной, потрясенной до глубины души рабыни, все сильнее и сильнее проступал ужас, она явно не понимала, куда она попала, что происходит вообще. Ларна увидела ее реакцию, тихонько рассмеялась и присела рядом, обняв ее.
– Не бойся, – шепнула девушка на ухо Л’горит. – Ты теперь – свободна. Плюнь на все их законы и пошли с нами бороться с магами, свергать их с их пьедестала. Пусть погибнем, зато поживем по настоящему, не зря!
– Я... Я не знаю, госпожа... – заметались по сторонам глаза рабыни. – Ведь так было всегда...
Она еще немного посидела молча и вдруг вскрикнула:
– Нет, госпожа моя! Я так не могу! Урежьте меня, прошу вас... Мне это нужно...
– Зачем? – удивилась Ларна.
– Так принято... И я... Я этого хочу!
И она сжалась, как будто ожидая удара за свои слова.
– Я тоже не могу жить без боли там... – криво ухмыльнувшись, прошептала рабыне на ухо девушка. – Но для этого совсем не надо урезаться... Попроси кого-нибудь из нас, и тебя с удовольствием отхлещут между ног и до крови. Можно еще надрезать, колоть, прижигать, мучить там по-всякому...
– Как я этого хочу... – почти простонала Л’горит. – Я сумасшедшая, госпожа...
– Но ведь я такая же, – засмеялась Ларна. – Хочешь, прямо сейчас отхлещу?
– Очень... – подняла на нее заплаканные глаза рабыня.
– Только потом ты меня. И сильно...
Л’горит молча, согласно кивнула и на губах ее появилась робкая улыбка. Ларна тоже улыбнулась ей, затем встала и обратилась к остальным:
– Девочки! Хочу вам признаться, что я не могу жить без боли, особенно между ног. Что тут поделаешь, такой уж я уродилась... Л’горит тоже такая. Вы уж нам не отказывайте, когда мы попросим, чтобы вы нас немного помучили...
– Всегда пожалуйста, – даже облизнулась Сириин.
– Тогда сейчас мы с Л’горит кое-чем займемся в той каюте, а вы пока подготовьте все к обряду принесения клятвы...
– Хорошо, Ларна! – хором ответили девушки, преданно смотря на нее.
Девушка еще раз улыбнулась им, затем достала из мешка с покупками то, что купила для себя в той лавке. Это была плеть. Когда она увидела эту роскошную плеть, то просто не смогла устоять – плетеная, очень жесткая и красивая девятихвостка, со вставленными в хвосты кусочками свинца. Она прямо в лавке чуть не кончила, представив себе, как хвосты плети врезаются между ее ног. Также купила она еще несколько интересных приспособлений для пыток, которые намеревалась применять только к себе самой. Девушка сняла с Л’горит ошейник и увела за собой во вторую каюту, плотно затворив дверь.
– Не боишься? – склонилась она к покрасневшему уху островитянки.
– Боюсь... – прошептала та. – Но очень хочу...
Ларна снова поцеловала ее и достала из свертка плеть.
– Посмотри, какая прелесть... – возбужденно протянула она.
Л’горит подошла и только вздохнула, поежившись. Затем подняла глаза на девушку и попросила:
– Госпожа, прошу вас, только не жалейте меня... Бейте изо всех сил...
– А ты меня... – хрипловато ответила Ларна. – Только можно я у тебя сперва полижу? Очень уж хочется...
– Конечно, – улыбнулась рабыня. – Я так рада, что могу доставить вам удовольствие. Я только в туалет сбегаю, а то уже терпеть не могу. Хорошо?
Ларна многократно использовала рты других под туалет, но тут ей вдруг страшно захотелось узнать, а что они чувствовали. Каково им было? Это странное желание мягкой дрожью прокатилось по телу и застыло сладким трепетанием между ног. Девушка немного подумала, решалась и отрицательно покачала головой, сказав ожидающей ее ответа рабыне:
– Ты не пойдешь в туалет.
– Но... – мгновенно набухли слезами глаза той. – Но госпожа, я же описаюсь сейчас!
– Ты будешь писать сюда, – и Ларна указала на свой рот.
– Госпожа! – отчаянно вскрикнула Л’горит. – Но вам же будет очень противно! Я знаю, со мной это делали! Это ужасно!
– А вдруг мне понравится? – хихикнула девушка. – Откуда я могу знать? Надо самой попробовать. Сделай это, прошу тебя.
– Нет!
– Я приказываю!
– Как скажете, госпожа моя... – опустилась на колени рабыня.
Ларна легла на кровать, запрокинула голову и открыла рот. Она пребывала в понятном волнении, такого ей испытывать не доводилось, а она любила все новое. Хотя и холодок пробегал по животу, но этот легкий страх тоже был весьма приятен. Л’горит стала над ней, вся дрожа от страха сделать то, что хотела ее хозяйка, как-то не так. Она довольно долго не решалась сесть на лицо своей госпожи, пока девушка в нетерпении не потянула ее вниз. Губы Ларны нащупали небольшие, но очень приятные на вкус половые губки рабыни. Девушка осторожно раздвинула их языком и провела им туда-сюда, возбуждаясь все более, и впилась изо всех сил. Но, как видно, Л’горит слишком долго терпела, ибо она не удержалась и в рот Ларны почти сразу же хлынула струя мочи. Она чуть не захлебнулась и принялась побыстрее глотать. От первых же глотков ее чуть не вырвало, она едва сдержалась, чувствуя себя униженной и оплеванной. Но это чувство только почему-то еще сильнее возбуждало ее. Ларна даже кончила вместе с Л’горит, несказанно удивившись этому обстоятельству. Подумав, она решила, что все же иногда, несмотря на некоторое отвращение, подобное стоит делать. Девушка не отпустила рабыню, она долго ласкала ее, ласкала до тех пор, пока та не запросила пощады. Они поменялись местами, и Ларна кончала, кончала, кончала... А потом засвистела плеть. Остановились девушки только тогда, когда сил не осталось ни у одной. Они долго лежали в темноте, обнявшись, между ног каждой, казалось, расцветали цветы боли, но им это очень нравилось. Рука каждой была между ног другой, и они периодически кололи друг друга туда длинными толстыми иглами, взвизгивая от боли и наслаждения. Сквозь полудрему Ларна слышала грохот выбираемой якорной цепи – корабль отплыл.
Поздно вечером на палубе «Волны грез» царила тишина. Только на корме виднелся девичий силуэт. Ларна стояла у поручней и с наслаждением дышала свежим морским воздухом, вслушиваясь в шум волн старика-океана. Звезды сияли так на ее головой так, что казались факелами в ночи, и девушка улыбалась чему-то своему. Между ног у нее постоянно дергало резкой болью, но ее это обстоятельство ничуть не смущало. Впереди лежало неизвестное будущее. Что ожидало ее? Она не знала и не могла знать, но была уверена, что поборет любые препятствия на пути к цели. Только строчки давным-давно умершего поэта вертелись у нее в голове:
          Пусть ударит вам ветер навстречу,
          Пусть затянет вас в логово бурь!
          Только так можно жить в этот вечер,
          Только так, не бросайте же руль!

Перейти к главе: Пролог 01 02 03 04 05 06 07 08 09 10 11 12 13 14 15 16 17 18 20 21 22
Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную