eng | pyc

Раи Сурретьлэ
СЕРЫЕ ПУСТОШИ ЖИЗНИ

Глава 22
Осознание смысла

Гадал шел вслед за Элинором по припортовым кварталам Колгарена. Но парнишка не обращал внимания на окружающее, он с нежностью смотрел на девушку, которую осторожно поддерживал под локоть. Она была некрасива, прихрамывала, двигалась весьма и весьма неловко, ломано как-то. Но для Гадала не было никого в этом мире прекраснее, в его глазах светилась любовь и ту же любовь он видел в обращенных на него глазах возлюбленной. Наклонившись к девушке, он с нежностью поцеловал ее, и она ответила с какой-то радостной доверчивостью. А сам бывший раб уже не походил на того озлобленного волчонка, которым забрал его Элинор. Юноша был чрезвычайно благодарен "старшему брату", как он называл про себя молодого мага. Благодарен за всю заботу и терпение того. Ведь всего этого потребовалось от Элинора немало, но он все же смог добиться доверия озлобленного на весь мир раба. Посмотрев в спину мага, Гадал хмыкнул – надо же, как все изменилось в его жизни... И как быстро! Прошло всего несколько месяцев, как Учитель вырвал его из рук госпожи Торвах, а он и сам уже маг огромной силы, перед которым кланяются весьма и весьма многие. Парень вспомнил лицо Повелителя Тени и торжествующе рассмеялся – как же ему все-таки повело, что он живет во времена Серого Убийцы. И как повезло, что тот обратил свое внимание на никому не нужного строптивого раба. Затем Гадал вспомнил все, что случилось с ним по прибытию в Колгарен, и тяжело вздохнул.
Тогда, несколько месяцев назад, Элинор взял его с собой и перенес в свою башню. Гадал недели две не выходил оттуда, с упорством отчаяния вгрызаясь в первичные законы магии. Старший брат инициировал его и особым заклинанием Предела вложил в его голову массив знаний, но для поступления сразу на третий курс требовалось не только знать, но еще и понимать, что же именно ты знаешь. К немалому удивлению молодого мага, у его подопечного оказались не только огромные магические способности, но еще и абсолютная память, усиленная аналитическим умом, который хоть был и нетренирован, но от природы остер и жив. Гадалу очень многое необходимо было выучить самостоятельно, в дополнение к тому, что дал ему Элинор. И Магистра Книга все это время не переставала поражать невероятная усидчивость паренька, в глазах того все время светилось упорство, он не сдавался, как бы тяжко ему ни приходилось. Абсолютная память сильно помогала ему – Гадал с ходу, после первого прочтения цитировал толстенные фолианты законов и заклинаний стихийной магии. И Элинор уделял ему массу своего драгоценного времени, натаскивая на понимание математики, геометрии и магоматики, обучая на ходу строить полярные и неполярные вектора различнейших сил и управлять ими. Но Магистр книги был уверен, что на подготовку понадобится не менее двух месяцев, посему был сильно удивлен, когда Гадал оказался готов к экзаменам уже через две недели.
Когда парень впервые ступил на улицы Колгарена, выйдя из башни молодого мага, ему перехватило горло от невероятной красоты этого странного, ни на что не похожего города, который самим своим существованием попирал все существующие законы природы. Городом Тысяч Мостов называли столицу Колхрии на всем Архре. Да и заслуженно – десятки уровней города пересекались сотнями полупрозрачных мостов самых причудливых форм. Они соединяли Колгарен во что-то очень странное, многомерное, но на удивление соразмерное и прекрасное. Здания его, созданные и поддерживаемые магией, были порой совершенно диких форм и без оной магии тут же рухнули бы. Никто, хоть раз увидевший этот невероятный город, уже не мог забыть его никогда, столь щемяще прекрасен он был. А его фонтаны, постоянно поддерживаемые магами Воды – они выглядели скорее водной феерией, чем фонтанами. Все вместе казалось любому непривычному человеку попросту невозможным. А уж с тем, чтобы заблудиться тут вообще проблем не было, так как Колгарен, в отличие от обычных городов, строился в трех измерениях и имел десятки уровней. Запутанность его поэтому была настолько большой, что без местного жителя гость столицы мог проплутать несколько дней, но так и не найти того, что искал. Особенно путали людей пологие переходы с уровня на уровень, имевшие порой одинаковые названия, но отстоящие друг от друга за многие мили. Этот город жил и дышал магией, выросший в Колгарене не боялся ее, а считал чем-то, совершенно необходимым для жизни.
Но вот жизнь в этом городе... Жизнь тут была страшна, жестока и безысходна. Подлость, предательство и смерть, страшная, медленная смерть, поджидали человека в Колгарене на каждом шагу. Почти на каждой площади стояли помосты Казней, не пустовавшие никогда. Любой, пройдя по столице Колхрии хоть несколько кварталов, обязательно бы услыхал вопли замучиваемых на этих помостах несчастных. Ведь жители города были крайне охочи до подобных жутких зрелищ, и маги Серой Башни постоянно баловали людей ими. Простые урезания и казни давно уже не котировались и несчастных рабов страшно пытали, пытали с такой фантазией, что непривычному человеку стало бы плохо при виде этих пыток. Даже палачи из других стран поражались изощренности и жестокости колгаренских палачей. Палач здесь был крайне уважаемым и достойным членом общества, юноши и девушки мечтали о том, чтобы приобрести эту страшненькую профессию. Это все притом, что жили горожане очень богато и все остальные колхрийцы весьма завидовали жителям столицы. Как порой говаривали о колгаренцах – с жиру бесятся. Но даже самый богатый и уважаемый человек никогда не имел здесь уверенности в завтрашнем дне – он в любой момент мог легко стать рабом для удовольствий... Но богатые придумали и тут для себя выход. Появилась платные палачи, урезающие за деньги. Ведь если человек урезается после свершения запретного добровольно, то он по закону оставался свободным. Но так же любого человека могли убить, замучить на потеху какой-либо компании. К тому же в Колгарене было огромное количество мазохистов, полных, крайних мазохистов, добровольно идущих на страшные пытки, да еще и готовых заплатить за них хорошие деньги. По этим причинам платные палачи процветали... Никого ведь здесь не удивляло, если сын или дочь уважаемых и почтенных родителей вдруг просил у них денег на урезание или пытки. А иногда даже и на медленную казнь. Такого, конечно, отговаривали, но не слишком ретиво, да и то, если это был парень. Девушек не отговаривали вообще, их желание урезаться только приветствовали. Да их порой сами родители уговаривали на этот шаг. А порой и вообще согласия не спрашивали. Многих девушек вообще силой оттаскивали к палачу сами родители за какую-либо мелкую провинность. Или даже урезали сами, дома. Да что говорить, брат мог оттащить к палачу сестру или наоборот. Чужеземцев все этот всегда поражало, а колгаренцы недоумевали по поводу их удивления, для них-то подобное поведение было в порядке вещей, так у них было принято. Водились в этом городе и так называемые "выдирательницы" – молодые женщины и девушки, всегда носившие с собой специальные широкие клещи. Они просто подходили на улицах к встречным мужчинам и, ничтоже сумняшись, просили у тех разрешения выдрать этими щипцами половые органы собеседника. И что самое странное, довольно часто это самое разрешение получали... Также на каждой улице обязательно устанавливалось несколько кольев, на которые добровольно или не добровольно мог усесться любой желающий. И никого не удивляло, если вдруг какая-либо компания молодежи хватала на улице случайного прохожего, урезала, если он или она еще не были урезаны, и усаживали на один из этих кольев. Затем весело танцевала вокруг под вопли жертвы. Мешать развлекаться подобным образом было не принято, колгаренцы сквозь пальцы смотрели на "шалости" молодежи. При этом никто почему-то не думал о том, что завтра замученным может оказаться он сам. Ведь жизнь в Колгарене не стоила ломаного гроша, и его жители никогда не знали, выйдя утром из дому, вернутся ли они целыми и вернутся ли вообще... Но при этом, почему-то, в Колгарене не было давящей атмосферы страха, его жители были почти всегда веселы и беспечны. Чужеземцы считали их поголовно безумцами и вели себя здесь крайне осторожно. Никто не мог понять, в чем тут дело и из-за чего люди тут такие. «Наверное, маги постарались...», – говаривали в других странах, когда речь заходила о колгаренцах. Может и так, никто не мог сказать наверняка. А может, просто сказалось гигантское количество магии, разлитое вокруг Серой Башни. Это не имело значения, психология жителей столицы Колхрии казалась дикой даже фофарцам.
Гадал ничего этого еще не знал, он просто молча восхищался невероятной красотой Колгарена, идя вслед за Элинором, забывшим просветить своего подопечного об особенностях этого "милого" города. Парень шел, открыв рот, то и дело оглядываясь на какое-либо особо потрясшее его строение. Но уже вскоре дикие вопли боли пробудили его от мечтательности. Гадал оглянулся вокруг и увидел компанию молодых ублюдков обоего пола, только что усадивших на колья трех совсем молоденьких девушек и веселившихся во всю. Бывший раб рванулся было спасать несчастных, Элинор едва успел поймать его. Только стражи им сейчас и не хватало для полного счастья! И Магистр Книги вынужден был коротко объяснить скрежещущему зубами парню порядки в Колгарене. Но Гадал, считавший себя познавшим все муки ада, не поверил ему... Слишком уж диким и невозможным показалось ему рассказанное магом. Элинор в ответ на все его горячие возражения только горько усмехнулся. В этот момент к ним подошла совсем юная, прелестная девушка, почти девочка, одетая в короткое голубое платьице, под которым явно ничего не было.
– Простите, молодой человек, – уставилась она на Гадала наивными, широко распахнутыми зелеными глазами, радостно улыбаясь ему. – Можно у вас спросить?
– Да, конечно, – не смог не улыбнуться ей в ответ парень, слишком чистой ему показалась ее доверчивая радость. Он заметил горькой и кривой ухмылки, перекосившей при этом лицо Магистра Книги.
– Может, вы разрешите мне вырвать у вас яички? – все с той же радостной наивностью спросила девчушка, доставая из-за спины длинные, широкие щипцы с зубьями. – Честное слово, я уже очень хорошо умею это делать! Очень медленно и больно! Я вам очень хорошо вырву!
Гадалу перехватило дыхание от подобного предложения. Он силился что-то сказать, глаза его выпучились, либо побагровело. Но он таки и не смог выдавить из себя ни слова.
– Вы думайте, мне уже пятнадцать! – снова обратилась к нему девочка, с надеждой смотря на него, в уголках ее глаз быстро набухали слезы. – Честное слово, мне уже пятнадцать... Честно! Я хорошо умею выдирать... Медленно... И член ломтиками могу нарезать... Ну-у-у, пожалуйста-а-а...
И она начала всхлипывать, растирая слезы по лицу кулачками.
– А если тебе, тварь такая, отрезать! – рявкнул в гневе справившийся с собой Гадал. – Тогда что?!
Девочка отшатнулась от него, перепугано посмотрела на его красное от злости лицо и разревелась в голос. Продолжая плакать, она задрала свое короткое платьице чуть ли не шеи и улеглась прямо на землю у ног Гадала. Задрала и широко расставила ноги, открывая почти не покрытую пушком полудетскую щелочку. Грудь у нее было довольно таки большой для ее возраста и упругой.
– Отрезайте-е-е-е... – продолжала плакать она. – Так бы сразу и сказали, что вы сами мне отрезать хотите-е-е... Зачем же обзываться-то? Только вы не сердитесь, я плакать буду-у-у... Вы глубоко режьте, пожалуйста-а-а...
И девочка заплакала уже взахлеб. Гадал, ничего не понимая, смотрел на нее и судорожно пытался вдохнуть. Но дыхание ему перехватило надежно...
– Ну что же вы, молодой человек? – обратился к нему кто-то из начинавшей собираться вокруг толпы. – Режьте же, раз потребовали! Не издевайтесь над девушкой! Она же плачет!
Растерянность парня достигла апогея, он перестал что-либо понимать вообще и только беспомощно посмотрел на Элинора широко распахнутыми глазами. Тот молча и горько улыбался.
– Видишь, что они с людьми сделали, во что их превратили?! – с яростью прошипел он на ухо Гадалу, подойдя чуть поближе. – Самое страшное то, что тебе некуда деваться, придется ее урезать. Если ты этого не сделаешь, то вызовут стражу и начнется разбирательство что, как и почему. Нам этого сейчас совсем не нужно!
– Но я не могу! – простонал парень, с еще большей растерянностью оглядываясь по сторонам. Из толпы на него посматривали неодобрительно, многие осуждающе качали головами. Девочка продолжала взахлеб рыдать, но расставленных ног не опускала.
– Придется, – снова наклонился к нему маг. – Может, удастся ее отговорить, но не здесь. Поэтому скажи людям, что у тебя нет времени, и ты урежешь ее вечером, дома. Пускай ждет тебя там.
Гадал так и поступил. Толпа разочарованно загудела и начала рассасываться. Все еще всхлипывающая девочка встала на ноги и поправила платье.
– А куда мне приходить? – спросила она, вытирая слезы.
– В башню Магистра Книги, – ответил ей вместо своего подопечного Элинор. – Вечером, когда стемнеет.
– Вы – Элинор?! – потрясенно уставилась на него девочка, тут же забыв о слезах, и он неохотно кивнул. – Ой, спасибо! Такая честь! Мне же никто из девчонок не поверит, что меня ученик самого великого Элинора урезать будет! Ой, а можно я подружек с собой приведу?
Молодой маг только раздраженно отмахнулся от нее и, оставив позади чуть ли не визжащую от радости девочку, повел ошарашенного и все еще пытающегося что-то сказать Гадала за собой. Тот только сейчас начал понимать, что все рассказанное ему старшим братом о Колгарене – правда. И от этого понимания ему становилось очень плохо. Он-то, сдуру, думал, что у них в Олтияре кошмар... Но по сравнению с тем, что творится в этом прекрасном внешне городе с гнилой сутью, Олтияр просто рай.
– Но как же это?.. – наконец смог выдавить из себя Гадал.
– Вот так они воспитывают людей... – с горечью и ненавистью процедил Магистр Книги. – Такими они их делают. Что теперь нам с такими делать? Не представляю даже! Ведь для нее урезание и выдирание так привычны, что достаточно тебе было намекнуть ей на это, и она уже спокойно готова перенести эту боль и остаться калекой... Как таких перевоспитывать, брат мой?! Как?!
– Откуда же мне знать?! – отрезал юноша. – Мне всего восемнадцать! Я рабом был! А что мне теперь делать? Мне что, действительно урезать ее? Может она не придет?
Последний вопрос был задан с такой отчаянной надеждой, что маг только покачал головой.
– Увы, – ответил он, – обязательно придет. Да еще жаждущих приобщиться к "чести" подружек притащит... А тебе придется их всех урезать, если не хочешь раньше времени вызывать подозрения у Совета Магов. Впрочем, выбирать тебе...
– Я не могу!
– Если ты намерен избегать в жизни тяжелых, отвратительных и жестоких действий, то как ты сможешь помочь нашему Учителю? Если ты пасуешь в трудную минуту?
Гадал даже подпрыгнул на месте от возмущения. Хотел что-то сказать, но вдруг понял, что Элинор полностью и абсолютно прав. Прав во всем. И что он намеренно сейчас говорит жестокие вещи. Что ж, он Гадал, сделает все, что потребуется для победы. Урезать нескольких девчонок, жаждущих этого? Хорошо, он сделает. Пусть маги сами пеняют на себя за того, кем он вынужден будет стать! Глаза юноши сделались холодными и жесткими, Элинор, увидев это, одобрительно кивнул – теперь он видел, почему еще, кроме магической силы, Владыка обратил внимание на этого парня. Мальчишка очень быстро адаптировался и обладал стальной волей. Без нее невозможно достичь того, чего хотят достичь они. Маг некоторое время полюбовался на пылающую ауру Гадала, внутренне похихикал, представив себе переполох, который поднимется в Башне, когда там увидят его подопечного. Должно быть что-то интересное.
– Я сделаю все, что необходимо, – прервал его размышления глухой голос Гадала, понявшего, что иного выхода у него сейчас просто нет. – Но ответь мне, старший брат, почему она хотела вырвать у меня? Почему она хочет, чтобы урезали ее? Почему?!
– Принято... – с горечью ответил ему молодой маг. – Приучили... Она с детства видит все это, ее с пеленок учили, что урезать и урезаться – достойно и приятно. Она даже боль готова терпеть. Они все искренне верят в то, что им вбили в головы...
– О, боги... – простонал юноша. – Ей бы любить, детей рожать, создавать что-нибудь, а она...
– Оставь, – махнул рукой Элинор. – Даже если мы победим, это поколение рабов уже не перевоспитать. Их детей – может быть. Но мы будем переделывать этот страшный мир, мы должны хотя бы попытаться это сделать. Кто знает, что у нас может получиться... Возможно, Серый Убийца и сможет хоть что-то сделать. Мы можем сейчас только одно – помогать ему. А получится ли? Не знаю. Я уже ничего не знаю... Кстати, мы пришли.
Действительно за разговором они и не заметили, как вышли на центральную площадь города, посреди которой возвышалась Серая Башня. Гадал поднял голову и увидел ее, одиноко стоявшую посреди пустого пространства. Вокруг нее строений не было, наверное, метров на триста, если не поболе. Высота Башни и ее формы, бывшие какими-то нечеловеческими, ломаными, поражали любого. Впрочем, даже живущие в ней каждый раз ежились, видя ее. Серая Башня внушала всем, даже самым сильным магам, неосознанный страх. Простые же люди боялись ее до свинячьего визга, и у человека должно было случиться что-то уж очень страшное, чтобы он решился придти в нее. Впрочем, основные управления и канцелярии Совета Магов располагались в зданиях вокруг, в самой Башне жил только сам Верховный Маг Фолерг и его немногочисленная свита. Да главная библиотека располагалась в ее подвалах. Гадал протер глаза – Серая Башня выглядела чем-то абсолютно чужеродным среди соразмерных зданий административных служб, чем-то не из этого мира. От шара на ее вершине, казалось, веяло потусторонней жутью. Юноша уже привычно сдвинул зрение в магический диапазон и вскрикнул от неожиданности, ибо такого видеть ему еще никогда не доводилось. Вместо ауры он увидел висящий в воздухе непонятного, постоянно меняющегося цвета шар, окруженный рваными, темно-багровыми клочьями.
Но Элинор не дал ему долго любоваться этим зрелищем, он потянул юношу за собой и направился не в саму Башню – туда Гадалу было еще рано – а в Секретариат, занимавший комплекс зданий слева. Секретариат был гигантским и новый человек попросту бы заблудился в путанице его коридоров, коридорчиков, залов, комнат, лестниц и переходов. Архитектура близлежащих зданий была причудлива и очень сильно отличалась от того, что Гадал уже видел в городе. Они вошли в здание странной формы, напоминающее гриб, украшенный разными финтифлюшками, через круглый вход. Охрана узнала Магистра Книги и отсалютовала ему. Гадал фыркнул про себя – знали бы они все, кто на самом деле Элинор и как он относится к Совету... Впрочем, наплевать. И юноша вошел вслед за старшим братом. Они долго шли по разным коридорам, подымались и спускались по лесенкам, переходили с уровня на уровень. Гадал уже устал запоминать дорогу, но они, наконец, добрались до Приемной Комиссии. Единственное, что сильно смутило его, так это то, что каждый встречный маг при виде его резко останавливался и потом долго глядел им вслед. Причем, глядел не на Элинора, а именно на него, Гадала... С чем это связано, юноша понять не смог, хотя по дороге немало и поразмышлял об этом. Чем бы это таким он мог так заинтересовать магов? Непонятно... Но на дальнейшие размышления времени не оставалось – Магистр Книги завел его внутрь большого круглого зала. Там они прошли за перегородку, где и стоял монументальный стол, за которым восседал очень худой и высокий, абсолютно лысый человек в одеждах высшего мага. Это был хорошо известный всем студиозусам магистр Бенифан, старший секретарь Академии Башни, которого они боялись как огня – он не спускал никому и ничего. Элинор улыбнулся, вспомнив один случай из собственных студенческих лет, когда они со старшим секретарем чуть не подрались – ведь тот хотел отправить его на чистку выгребных ям в наказание за проказы. И таки настоял на своем... Бенифан тоже, по-видимому, вспомнил этот эпизод, так как встретил подошедших к нему Элинора с Гадалом ехидной ухмылкой. Но этикет он соблюл полностью.
– Я рад приветствовать уважаемого Магистра Книги, – встал он с места и поклонился, не переставая при этом ехидно ухмыляться. – Что привело столь занятого человека в наше обиталище чернильных душ?
– Да вот, – подхватил его тон Элинор. – Ученичка к вам привел представить и на учебу определить.
– Сейчас поглядим, сейчас поглядим на него... – захихикал старший секретарь, потирая руки.
В зале после слов Магистра Книги воцарилась тишина, и все уставились на Гадала, весьма смущенного этим обстоятельством. Опять это всеобщее внимание к его персоне! Он ведь не знал, что уже годы и годы самые талантливые из студиозусов пытались навязаться к Элинору в личные ученики. Но тот никогда никого не брал. Ни при каких обстоятельствах. Только читал обязательные лекции в Академии. Но даже эти лекции были настолько интересны, что на них стремились попасть не только студиозусы со всех курсов, но и молодые маги, недавно закончившие обучение. Ведь лекции были столь нестандартны, что руководство Академии давно хотела их запретить, но не могло. Особенно после избрания Элинора в Совет Магов. Старых магов бесило до зубовного скрежета то, что Магистр Книги учил молодежь думать самостоятельно, а не покорно внимать увенчанным лаврами авторитетам. Неудивительно, что так многие мечтали стать его учениками. Но ни у кого не получилось, хотя ухищрения для этого прилагались просто фантастические. Только об этих выдумках студиозусов можно было бы написать веселую и интересную книгу. И вдруг Элинор приводит какого-то неизвестного мальчишку, даже не студиозуса, и объявляет его своим учеником... Неудивительно, что этот мальчишка вызвал интерес всех присутствующих. Старший секретарь тем временем расфокусировал зрение и уставился на приведенного Магистром Книги юношу. И эти глаза с каждым моментом расширялись все больше и больше. А затем в зале грянули аплодисменты. Гадал даже подпрыгнул от неожиданности – аплодировали ему! Да в чем же дело?! Но так ничего и не поняв, он снова посмотрел на старшего секретаря. Тот молча, во все глаза смотрел на него же. Элинор довольно улыбылся.
– Где вы нашли это чудо, Магистр? – смог, наконец, выдавить из себя Бенифан.
– На Колхрии.
– Это же гений! – глаза старшего секретаря все еще оставались круглыми. – Прошу извинить меня, но я обязан срочно сообщить Верховному Магу о нем.
– Сообщайте, раз обязаны, – пожал плечами Элинор.
Гадал же продолжал изумленно озираться. Он, конечно, помнил то, что ему говорили о его огромном магическом Даре. Но никак не думал он, что тот настолько велик... Как странно реагируют на него маги... Неужели же нет никого, кто бы был таким же? Странно...
– Мало этой сволочи Элинору всего! – прошипел за спиной у юноши чей-то змеиный голос. – Так теперь сколько еще за такого ученичка отхватит... И все ему мало!
Гадал оглянулся, но так и не смог найти взглядом обладателя этого противного голоса. Но эти злобные слова помогли ему придти в себя и вспомнить о том, кем он был, кем должен стать и кому служит. Он успокоился, сжал зубы и холодно посмотрел на секретаря, говорящего с кем-то по кристаллу связи. Затем по залу вдруг пронесся ветерок, в стене напротив возник провал, и из него вышло несколько человек в сутанах высших магов. Впереди неспешно шествовал очень-очень старый человек с надменным выражением лица. Старик подошел к Гадалу, пару секунд оценивающе смотрел на него и повернулся к подобострастно изогнувшемуся старшему секретарю.
– Вы правильно сделали, что вызвали меня, Бенифан, – проскрипел он. – Сей юноша достоин нашего внимания.
Затем он снова обернулся к Гадалу, потрепал его по голове, отчего тот разъяренно, по-кошачьи, зашипел, и сказал:
– Ты действительно талантлив, сынок. Только не задирай нос слишком высоко – тебе ещё учиться и учиться, чтобы смочь пользоваться своим даром в полную силу. А это долго и трудно. Хочешь быть моим личным учеником? Я – Фолерг, Верховный Маг Архра.
Предложение было настолько неожиданным, что юноша снова растерялся и беспомощно оглянулся на Элинора. Тот поспешил вмешаться и негромко, с насмешливой ухмылкой глядя на старого мага, сказал:
– Опоздали, Верховный... Мальчик уже мой ученик и принес мне клятву по всем правилам.
– Наш пострел везде поспел... – раздраженно прорычал старик.
Магистр Книги шутовски развел руками, как бы говоря: «именно так...». Он все еще сохранял на устах свою так бесящую старшее поколение магов ироничную ухмылку.
– Не знаю, понимаете ли вы, Магистр, – устало махнул рукой Фолерг, – но мальчику нужны знания. Вы уверены, что справитесь с обучением столь сильного мага?
– Вы знаете кого-нибудь здесь сильнее меня? – приподнял брови Элинор.
– Не знаю, – вынужден был согласиться скривившийся от признания этой истины Верховный Маг. – Но речь идет не о Силе, а об опыте и способности обучать. Я повторяю вопрос – вы уверены, что справитесь?
– Уверен. Более того, я утверждаю, что Гадал уже сейчас способен поступить прямо на третий курс Академии. Минуя два промежуточных.
– На третий курс?! – слегка расширились глаза старика, и он снова посмотрел на юношу. – Не смешите меня, Магистр...
– Не вижу в этом ничего смешного, Верховный, – осклабился Элинор. – Я утверждаю вышесказанное с полной ответственностью.
– Такого еще никогда не бывало... – покачал головой Фолерг.
– Можете испытать меня! – вклинился в разговор озверевший от всего происходящего Гадал. – Я готов к экзаменам! К любым!
– А не слишком ли ты самоуверен, молодой человек? – с насмешкой спросил Верховный Маг.
– Нет! – еще злее выкрикнул юноша.
– Ну что же, – захихикал дребезжащим старческим смехом Фолерг. – Ты сам выбрал, мой мальчик... Сам напросился... Экзамен состоится прямо сейчас.
Он повернулся к старшему секретарю, продолжающему стоять, униженно склонившись.
– Подготовьте нам комнату.
– Будет сделано, Верховный, – еще ниже склонился тот.
Элинор также поклонился и отвел Гадала в сторонку, чтобы поговорить с ним. Он ободряюще похлопал юношу по плечу и сказал, смотря прямо в сверкающие яростью глаза:
– Ничего не бойся, ты со всем справишься! Да, они изо всех сил будут тебя валить, но ты должен справиться! Я думаю, что они не посмеют задавать тебе задания сложнее второго уровня. Но если и зададут – не беда. Мы с тобой зашли уже далеко за третий. А многое из того, что ты знаешь, вообще выходит за пределы курса Академии.
– Я готов ко всему! – мрачно ответил Гадал.
Магистр Книги снова хлопнул его по плечу, и юноша пошел вслед за ожидавшим его секретарем. Нельзя сказать, что он не боялся – страх был, но он постарался загнать этот страх как можно глубже и знал, что не должен показать никому того, что он боится. Он не подведет Серого Убийцу. Гадал шел на этот экзамен как на бой, последний бой. Вокруг он не смотрел, а то бы обязательно обратил внимание на бросаемые на него из толпы взгляды. Восхищенные и осуждающие, удивленные и укоряющие. Тем временем секретарь привел его в большую комнату, где за длинным столом уже восседал Фолерг и с ним ещё несколько высших магов. Среди них была одна женщина. Присмотревшись к ней повнимательнее, юноша понял, что перед ним не человек – аллорна. О том говорили заостренные уши, лицо юной девушки, серебристые волосы и глаза старика. Эти ее глаза... Такой жутью и таким ужасом шибало оттуда, что Гадал невольно вздрогнул. Именно по этому впечатлению он понял, что перед ним Занахра, Магистр Боли. Значит, будет еще труднее, чем он предполагал. Ну, что ж... Он коротко поклонился магам и застыл в центре комнаты.
– Итак, молодой человек, – донесся до него скрипучий голос Фолерга, – ты готов?
– Да!
– Для начала ответьте нам на несколько вопросов касаемо вас, – раздался серебристый голос Занахры. – Кто вы и откуда?
– Мое имя – Гадал Ридар, родом из Олтияра.
– Происхождение?
– Раб! – исказила губы юноши гримаса ненависти.
Все присутствующие переглянулись. Глаза Фолерга слегка расширились, и он внимательно изучил Гадала с ног до головы, что-то бормоча себе под нос. Помолчав некоторое время, старый маг негромко спросил:
– Но сейчас ты свободен?
– Да, – криво ухмыльнулся Гадал, отметив про себя, что только Фолерг называет его на "ты". – Господин Элинор выкупил меня и дал мне свободу. Вот мой медальон.
И он положил личный медальон на край стола. Маги по очереди изучили его и снова молча уставились на юношу. Лишь через некоторое время Фолерг нарушил молчание:
– И теперь, молодой человек, ты, естественно, ненавидишь все и всех?
– А что же мне, – с ненавистью вытолкнул из себя Гадал, – любить подонков, измывающихся над рабами?! Или тех, кто завел в нашем мире такие порядки?!
– И как же ты мыслишь свое будущее?
– Придет время, – ощерился юноша, – и господа рабовладельцы от одного звука моего имени будут визжать от ужаса. Это будет.
Фолерг осуждающе покачал седой головой, в глазах его был укор. Никто бы и заподозрить не мог, что внутри старик ликовал. Бунтарь такой мощи?! Уже сформировавшийся?! Великолепный подарок судьбы! Он просканировал мальчишку еще раз, на этот раз уже с помощью Предела и остался доволен. Дурачок вполне способен принять Предел. Ненависть его со временем превратится в жажду что-нибудь делать, изменять мир к лучшему. Очень может быть, что этот при соответствующем обучении станет куда лучшим вариантом на должность Верховного Мага, чем Элинор, ставший в последнее время совсем неуправляемым. Впрочем, об этом нужно было думать не сейчас, нужно посмотреть, действительно ли мальчишка чего-то стоит, или он просто озлобившийся волчонок.
– Что ж, – прервал затянувшуюся паузу кто-то из магов, – ваши симпатии и антипатии – ваше собственное дело, молодой человек. Вы пришли сюда сдавать экзамен. Так приступим.
– Вы правы, – кивнул говорившему Верховный Маг. – Мальчик повзрослеет и многое поймет сам. Ответь мне лучше, молодой человек, на несколько вопросов. Для начала опиши-ка мне создание материальных предметов из металла при помощи полярных и неполярных векторов Земли и Ветра. Можешь проиллюстрировать свой ответ.
Гадал внутренне ухмыльнулся – вопрос никак не укладывался в рамки программы первых двух курсов – тут речь шла уже о дифференциальной магии и магоматике. Юношу выручила только его абсолютная память да невероятная любознательность, из-за которой он прочел втрое больше книг по магии и магоматике, чем дал ему Элинор. В том числе и по дифференциальной. Ему казалось, что внутри него горит огонь, какая-то сила бушевала в нем, и ему хотелось смеяться. Речь Гадала текла легко и свободно, любая из сил подчинялась охотно, он с легкостью и увлечением манипулировал сотнями разнополярных и разносиловых векторов, не замечая все возрастающего изумления экзаменаторов. Но они не останавливали юношу, решив посмотреть на все, что он может, только переглядывались между собой. И во многих взглядах сквозило не только изумление, но и зависть. Да и неудивительно – уже сейчас этот бывший раб был куда сильнее большинства из них. А чем же он станет, когда постигнет все, чему учат в Башне? Чем-то совершенно невероятным... Пожалуй, что он посильнее своего Учителя будет. Что ж, Магистр Книги выбрал себе достойного ученичка – такого же озлобленного волчонка, каким был в свое время сам. Впрочем, таким он и остался по мнению большинства магов. Им очень бы хотелось завалить этого юнца на экзамене, чтобы досадить Элинору, но ничего не получалось – проклятый мальчишка демонстрировал такие знания и такое владение стихиальной магией, что мало кто из преподавателей мог бы сравниться с ним. Да и целая куча молодых магов подсматривала за экзаменом. Слухи о невероятном абитуриенте уже пошли по Академии, а скоро они облетят весь Колгарен. Нет, не принять его никакой возможности не было – скандал получился бы грандиозный. К тому же, маги из разных фракций желали насолить друг другу. Потому-то каждый из них и решил голосовать "за". Они, конечно, погоняли Гадала по всей программе еще часа два, но юноша не сбился ни разу и ответил на все их вопросы, продемонстрировав великолепное владение стихиальными и направляющими силами. Экзаменаторам оставалось только разводить руками.
– Ну что же, молодой человек, – поднялся, наконец, со своего места Фолерг. – Поздравляю тебя, ты зачислен на третий курс Высшей Академии Магии Архра.
– Благодарю вас, Верховный, – склонил голову Гадал, не скрывая, впрочем, своего торжества.
– По какой теме вы бы хотели специализироваться на этом курсе? – спросила Магистр Боли.
– Тьма, Свет и их смешение, – коротко ответил юноша, его действительно в последнее время, по мере того, как он изучал магию, все больше и больше интересовала эта тема.
– Ого... – протянул кто-то из экзаменаторов, и маги снова переглянулись.
– Тогда это ко мне... – ухмыльнулся Фолерг. – жду тебя, молодой человек, ровно через неделю в семь часов вечера.
– Я приду, – снова коротко поклонился Гадал. – У меня есть одна просьба.
– Какая?
– Есть ли возможность получить доступ в Главную Библиотеку Башни?
Экзаменаторы в который уже раз переглянулись.
– Этот вопрос мы с тобой обсудим на нашей встрече через неделю, молодой человек, – хмыкнул Верховный Маг. – Не спеши, не пытайся ухватить все сразу. А теперь отправляйся к старшему секретарю, он оформит тебя и поставит на довольствие.
Гадал в третий раз поклонился, поблагодарил экзаменаторов и вышел.
– Мда-а-а... – протянул император Фофара, дождавшись пока юноша скроется за дверью. – Похоже на то, судари мои, что мы только что видели одного из тех, кто в скором времени будет править нашим миром...
– Но он раб! – возмущенно выкрикнул кто-то.
– Какое это, к псам, имеет значение! – в сердцах хлопнул по столу ладонью Фолерг. – Это – сила! Таких, как этот мальчик, не рождалось на Архре добрых тысячу лет! Последний был Амений Дфорех, если помните! Когда он войдет в полную силу, то легко заткнет за пояс и всех нас, и своего учителя.
– Пожалуй... – согласилась с ним Магистр Боли. – Но за ним нужен глаз да глаз.
– Согласен, – кивнул Магистр Огня.
– И еще одно, – тяжело поднялся на ноги Верховный Маг. – Своей властью приказываю: произвести поголовную проверку на магическую силу всех рабов! А что если среди них есть еще кто-нибудь подобный? И его прикажете отдавать Магистру Книги?
– Что, и рабов для удовольствий? – удивленно спросил кто-то из магов помоложе.
– А почему бы и нет? – насмешливо спросил император Фофара. – Мало из нас были урезаны в свое время? Это помешало им стать хорошими магами?
– Вот именно! – грохнул посохом об пол Фолерг. – Все, обсуждение закончено. Ответственность за проверку рабов я возлагаю на Магистра Боли и Магистра Огня.
– Но... – хотела было возразить Занахра, но только махнула рукой, досадуя на предстоящую бессмысленную, по ее мнению, трату времени и усилий.
Гадал возвращался в башню Магистра Книги и торжествовал. На его лице сияла улыбка. Победа! Он победил! Он заставил Совет Магов признать его достойным, несмотря на все их сопротивление! Юноша ощупал висящий на шее медальон студиозуса Академии и радостно засмеялся. Прохожие даже начали оглядываться на него, но, увидев одежды мага-студиозуса, поспешили удалиться. Никто не хотел наживать неприятностей себе на голову, связываясь с Академией и Серой Башней. Ведь для магов законы были не писаны. Гадал вспомнил, как секретарь оформил его, создал медальон и выдал одежду обучающегося. Оказалось, что студиозусов бесплатно обслуживали в любом, самом шикарном кабаке города – за все платила Башня. Жилье, если студиозус не имел своего, ему также оплачивали. Вот наличных денег не давали в принципе, считая, что совсем не нужно. Возможно, и правильно – Дома Удовольствий в Академии были бесплатны, а на что еще студиозусу деньги? Но подрабатывать им не запрещалось, ежели кто имел такое желание. Элинор, когда Гадал закончил оформляться, долго водил его по зданиям Академии, показывая где что находится. Абсолютная память очень помогала ему – иначе он бы сразу запутался в этих бесчисленных переходах. Они зашли даже в саму Башню, и юноша с восторгом смотрел на кристаллы, возвестившие о приходе на Архр Учителя. Затем Элинор отправился по своим делам, а Гадал пошел домой, как он стал уже называть башню молодого мага. Одно лишь портило ему настроение – перед тем, как попрощаться, старший брат напомнил ему о том, что ему сегодня придется урезать ту девочку. Но Гадал искренне надеялся, что дурочка опомнилась и не придет. Увы... Его ожидания не оправдались – девчонка ждала у двери, да не сама, с ней был добрый десяток, если не больше подруг. И она занималась тем, что прямо у входа в башню лизала у высокой, статной женщины лет тридцати пяти.
– Здравствуйте! – улыбнулась Гадалу эта женщина. – Я – мать Калдит. Мы очень рады, что нашу дочь урежет ученик самого Магистра Книги. Вы оказываете нашей семье большую честь! Я и сама была бы счастлива...
Она потупила взор, лукаво стрельнув перед тем глазами в сторону юноши. Гадал вздохнул и мрачно отпер двери. Его прекрасное настроение куда-то испарилось. Он снова растерялся – хоть он и поверил Элинору, но принять это все еще не мог. Ему физически больно было видеть людей со столь искореженной душой. Но прекрасно понимал, что у него нет никакого выбора. Сейчас, после приема в Академию, он точно не мог вызывать подозрений в нарушении закона. Значит, это нужно было сделать. Он знал, что сделает. Не знал только одного – а кем же он будет чувствовать себя после? Но раз они сами того хотят... Он снова вздохнул и открыл уже отпертую дверь, пригласив всех войти. Заведя нежеланных гостей в небольшой зал на первом этаже, Гадал уже привычно создал внепространственный канал и достал из подвала вино для угощения.
– Я там побрила, чтобы вам волосы не мешали! – подбежала к нему девочка, ее глаза прямо-таки сияли от радости.
Гадал вздрогнул.
– Неужели ты действительно этого хочешь, Калдит? – грустно спросил ее он, вспомнив имя, названное ее матерью.
– Очень! – даже подпрыгнула на месте девочка. – Такая честь!
– Но ведь это очень больно и навсегда...
– Ну и что? – пожала плечами Калдит. – Ну поору чуток. Зато потом смогу всегда делать это...
Она лукаво посмотрела на юношу, быстро опустилась на колени, и Гадал не успел опомниться, как его член был вытащен из штанов и оказался в плену ее рта. Он хотел было воспротивиться тому, что делала Калдит, но только махнул рукой. Раз ей так хочется, пускай делает. Она сама выбрала свою судьбу. Страдавший от долгого воздержания молодой мужчина не заставил себя долго ждать. Уже через несколько минут он глухо застонал, и его сперма заполнила рот девочки. Но ее было слишком много для небольшого рта Калдит, она не успевала глотать все, и белые потеки потекли по ее подбородку. Гадал не успел и заметить, как мать девочки быстро стала рядом с ней на колени, оттолкнула дочь и подхватила ртом его член, высасывая последние капли. А когда онемевший от неожиданности юноша все же оттолкнул ее, хрипло рассмеялась, облизнулась по-кошачьи и томным голосом протянула:
– Теперь вы и меня должны урезать... Моя щель также готова. Чисто выбрита и с нетерпением ожидает ножа в вашей руке...
Потрясение от безумного поступка женщины было столь велико, что Гадал даже не протестовал, когда все остальные девушки по очереди опускались перед ним на колени и брали в рот его обвисший член. Им даже удалось пару раз поднять его и снова заставить юношу кончить. Он не сопротивлялся, пребывая в каком-то оцепенении. «Они же все безумные...», – мелькали в голове растерянные мысли. Гадал не знал, что же ему все-таки делать. Краем глаза он заметил, что Калдит уже лежит на столе, ноги ее задраны и привязаны к рукам, а маленькая половая щель пялится на белый свет. Юноша подошел поближе, и кто-то тут же сунул ему в руку широкий кинжал. Он, двигаясь как в каком-то полусне, приложил лезвие к возбужденным, раздавшимся в стороны половым губкам и, сильно нажав, провел им пару раз туда-сюда. Брызнула кровь, залив кинжал и его руку, девочка отчаянно завизжала и забилась. Этот дикий визг вывел Гадала из ступора, и он с ужасом уставился на глубокий разрез, откуда толчками выплескивалась кровь. Затем он кинулся к шкафу, где, как он знал, хранились Жезлы Исцелений. Схватил первый попавшийся, быстрым заклинанием активировал его и положил у изголовья Калдит. Кровь тут же перестала бежать.
– Вы правы, спасибо, – подошла к нему мать девочки. – Совсем об этом забыли, были возбуждены до предела... Но вы неправильно режете.
– А я что, делал это когда-нибудь?! – взорвался Гадал. – Не делал и не хочу такого делать никогда!
– Но вы же обязаны нас урезать по закону... – непонимающе посмотрела на него женщина. – И не беспокойтесь вы, я вас научу резать правильно, у меня очень большой опыт.
И она обворожительно улыбнулась юноше. Он же продолжал в ужасе смотреть на плачущую девочку. Наверное, Гадал и плюнул бы на закон, да послал бы все в ад, но Калдит сквозь слезы прошептала:
– Ну, пожалуйста... Ну, режьте же... Простите, я не могу не плакать... Больно...
Гадал пришел в ярость от этих ее слов. Она просит не прекратить издевательство, а резать дальше?! Да что с ними со всеми такое?! Хорошо, хочет – получит! Он наклонился к ней и ледяным тоном спросил:
– Так что? Резать?
– Да... – едва слышно прошептала девочка. – Прошу вас...
Он пожал плечами и снова взял в руки кинжал. Затем развел в стороны половые губы и до упора ввел этот кинжал во влагалище Калдит, снова зашедшейся диким криком. Ее мать стояла рядом и подсказывала, куда повернуть лезвие, как направить его и куда вести разрез. Но Гадал по неопытности весь изгвоздался в крови, прежде чем влагалище девочки было вырезано и положено на тарелку, стоявшую на соседнем столе.
– Покажите... – прохрипела вдруг Калдит.
Кто из подруг тут же сунул ей под нос тарелку, на которой лежал ее залитый кровью половой орган и девочка... улыбнулась. Гадал даже протер глаза, но это действительно было так.
– Как я давно мечтала увидеть ее вот так... На тарелке... Отрезанной... Какая она сейчас красивая...
Юноша непонимающе уставился на тарелку, не понимая, что красивого нашла эта несчастная дурочка в окровавленном куске мяса. В голове у него стучало, он снова перестал понимать что-либо.
– А теперь сиськи, пожалуйста... – как сквозь вату пробился к его сознанию слабый, прерывистый голосок Калдит.
Гадал подошел к ней и внимательно осмотрел рану. Та была чистой, крови почти не было, она уже даже начала подсыхать. Жезл работал неплохо. Тут мать девочки подошла к ней, раздвинула рану руками, поковырялась там и сунула внутрь тонкую медную трубку.
– Зачем это? – с недоумением спросил он.
– Как зачем? – не менее удивленно уставилась на него женщина. – А как же она писать будет, если трубку не вставить? Все же зарастет... А теперь – порядок. С ней уже почти все, осталось только груди отрезать. А потом – я...
И она плотоядно облизнулась, как будто бы ее ждало бог весть какое удовольствие, а не урезание. Гадал же внезапно почувствовал дикое возбуждение, его член встал. Он оглянулся, ухватил первую попавшуюся девчонку, повалил ее животом на стол и резко вошел в нее. Она сперва взвизгнула, но быстро поняла, что к чему и принялась активно вертеть задиком. Гадал долго не мог кончить и насиловал девчонку и в рот, и в зад и в щель. Наконец он отпустил дуру, но злость никуда не ушла, и он наградил ее несколькими ударами кинжала между ног. И только после этого вернулся к Калдит и отрезал ее небольшие грудки, стараясь побыстрее закончить с ней. После этого девочка под влиянием жезла быстро заснула, и юноша оставил ее на попечение подруг. Но злость на этих идиоток только усилилась. Он увидел стоящую рядом со столом очень полногрудую девушку, подошел к ней и одним движением сорвал с нее кофточку и лифчик. Затем нашел толстую палку, заставил девушку наклониться, разрезал ей влагалище и забил туда эту палку. Она только стонала и томно закатывала глаза, как будто бы он делал с ней что-то очень приятное. Став сзади, Гадал подвел под одну из ее отвисших грудей лезвие кинжала. Несколько минут он ожидал и дождался... Девушка сама взялась за ту его руку, в которой был кинжал, и пару раз дернула ею. По ее животу заструилась кровь, и она протяжно застонала. Гадал плюнул с досады и уже сам быстро отрезал ей обе груди, швырнув их на стол.
– Господин мой, я жду вас... – донесся до него голос матери Калдит.
Он оглянулся. Женщина была уже обнажена и лежала на столе, задрав кверху ноги. Гадал подошел поближе и склонился над ее половой щелью. Тут было на что посмотреть, размеры были немалыми, и он даже снова возбудился, так как всегда предпочитал зрелых женщин. Поимев ее, он аккуратно ввел ей во влагалище кинжал и начал резать. Женщина так и подалась ему навстречу при этом. Она стонала и умоляла его сделать ей еще больнее, ей явно очень нравилось то, что с ней делали. И сама боль тоже нравилась. Количество пережитого слилось в голове юноши в кровавый кошмар, и он уже почти ничего не видел и не слышал. Он резал, мучил, но уже не понимал, что и как он делает. Когда все закончилось, он опустился на пол, где стоял, в полной прострации и уставился в пустоту ничего не видящими глазами.
В таком виде его и застал вернувшийся через несколько часов Элинор. Откинув взглядом открывшуюся его взгляду отвратительную картину, молодой маг только тяжело вздохнул. Потрясение для глупого мальчишки оказалось слишком сильным, и тут его, Элинора, вина... Он-то думал, что Гадал сильнее и сумеет справиться с этим. Но не сумел... Значит, нужно исправлять все. Маг снова тяжело вздохнул и принялся за работу. Используя Предел, он, почти не затратив собственных сил, полностью исцелил всех урезанных дур. Отправив их наверх отсыпаться с приказом не выходить из спален раньше завтрашнего полудня, он остановился около сидящего в прострации юноши. Тут дело предстояло куда как более сложное... Он поднял тело своего подопечного на руки, отнес в свою спальню наверху и уложил в кровать. И все-таки маг был уверен в том, что Гадалу необходимо было пройти через что-либо подобное, ибо, несмотря даже на рабство и пытки, он почему-то так и остался во многом инфантильным и носил розовые очки. Во многом вообще был наивен, как ребенок и его легко могли бы обмануть старые хитрецы из Совета. Здесь, в Колгарене, если не выбить из него эту глупую наивность, мальчишка очень быстро погибнет, несмотря на весь свой талант. А этого Элинор, давший слово Серому Убийце, допустить никак не мог. Потому и прибег к жестким мерам, не стал прикрывать его в скользкой ситуации с девчонкой, заставил Гадала проделать то, что было для того отвратительнее всего. Зато теперь мальчишка станет, наконец, осторожен и больше не позволит себе поддаваться эмоциям. «Впрочем, может быть станет...», – с иронией подумал молодой маг. После чего принялся колдовать, прикрыв свою башню тщательно сработанным экраном, заставляющим любого не знакомого с Пределом мага думать, что здесь используют обычные плетения Воды, Земли и Огня. Ведь если бы кто-то из них смог углядеть его настоящие плетения, то Элинору тут же пришлось бы бежать – со всем Советом ему пока еще не справится. «Вот подождите, дорогие мои, – зло и весело подумал он, – вот мальчик войдет в полную силу, тогда и посмотрим, чья возьмет!» Магистр Книги сплетал тончайшие потоки несовместимых сил. Несовместимых, конечно, только по мнению Совета. Элинор давно уже не боялся никого и ничего, свою жизнь он швырнул на алтарь и принес в жертву. Но разумной осторожности он также не избегал. Совместив разнополярные вектора Духа и Огня кольцом Предела, он осторожно вошел в сознание Гадала и чуть не присвистнул – оно было почти разорвано напополам. И этот разрыв расходился все шире и шире, мальчишка сходил с ума и умирал одновременно. Молодой маг покачал головой и принялся стягивать рану в душе тончайшими нитями Духа. Возиться пришлось очень долго, работа требовала кропотливого внимания и очень большого расхода энергии. Но ему все же удалось справиться, хотя и сам Элинор был выжат при этом, как лимон. Едва добравшись до ближайшего дивана, маг тут же провалился в тяжелый, наполненный кошмарами сон.
Проснулся он от стона. Открыв глаза, Элинор увидел, что Гадал сидит на кровати, обхватив руками голову, и прерывисто, хрипло стонет. Маг быстро встал, подошел к нему и обнял. Напряжение вылилось в слезы и юноша отчаянно, захлебываясь зарыдал, уткнувшись в сутану Элинора, снять которую вечером у того не хватило сил.
– Ну, почему... – прорывалось сквозь плач. – Почему они такие?.. Мать сама привела дочь на урезание... Да что же это такое?! Как такое может быть?! Почему?!
– Такими их сделали, – погладил его по голове маг. – Они даже не виноваты в этом... Виноват тот, кто сделал их такими. Теперь-то ты понимаешь, насколько необходимо уничтожить власть Совета?
– Я и раньше понимал!
– Понимал-то ты понимал, друг мой, да вот во многое не верил, считая, что такое все же невозможно, что это уж слишком... Зато теперь, когда сам был вынужден сотворить мерзость, вынужден из-за собственной глупой ошибки, ты, как мне кажется, должен будешь стать осторожнее.
– Какую ошибку я совершил? – уставился на него Гадал.
– Ты поддался собственным эмоциям. Тебя потрясло предложение этой глупой девчонки, и ты наорал на нее, предложив сделать с ней то же самое... А выдирательницы никогда от таких предложений не отказываются. Возмущен ты был до глубины души, а почему? Да потому, что не поверил моему рассказу, посчитал, что такого быть не может.
– Не поверил... – уныло согласился юноша.
– А если бы ты равнодушно прошел мимо, не отвечая на ее предложение, она тут же бы отстала. Кстати, теперь, когда ты будешь носить одежды студиозуса академии, подобные девицы не слишком часто будут приставать к тебе. Но иногда все же будут. Поэтому учись быть внешне полностью равнодушным, даже если внутри у тебя буря. Понял?
– Да, старший брат... – снова кивнул Гадал. – Но мне сейчас так больно и страшно... Я же такое сделал... Да ты сам видел, что я сделал!
– Да, сделал! – насмешливо ухмыльнулся Элинор. – И еще не раз придется делать и такое, и куда худшее! Ты вышел на бой против всего нынешнего мироустройства. Неужели же ты думал, что битва будет бескровной?
– Нет...
– Ты пролил первую кровь. Невинную кровь! И так будет не раз. Да еще скажи спасибо, что тебе не пришлось их своими руками на колья усаживать!
– Да, ты прав, старший брат... – глухо ответил Гадал. – Я понял. И, если придется, сделаю это снова.
– Обязательно придется, – горько рассмеялся Магистр Книги. – Ты ведь не где-нибудь, а в Колгарене!
– Но как такая красота сочетается с такой жестокостью?
– Очень просто, – ответил Элинор. – В каждом человеке уживаются и человек, и зверь. И очень часто по-настоящему талантливые люди совершенно безумны и не способны держать своего зверя в узде. Тем более, если их специально приучают не делать этого. Потому-то в Колгарене столько гениев...
– Не понимаю... – с отчаянием в голосе почти простонал Гадал.
– Поймешь... – похлопал его плечу маг. – Придет время Предела, поймешь.
– Хорошо, старший брат, – сжал губы юноша. – Я больше не расклеюсь и, если понадобится, совершу необходимое спокойно.
– Я рад за тебя, – улыбнулся Элинор, не собираясь пояснять своему подопечному, какую цену заплатил он сам за нынешнюю психическую пластичность того.
– Но есть еще кое-что...
– Что? – снова насторожился маг.
– Что делать с теми девушками, которых я вчера э-э-э...
– Урезал, – закончил за него Элинор, ухмыляясь довольно таки гнусно. – Да ничего. Пускай идут себе по домам, как отоспятся. Я им полностью исцелил раны. Они хотели урезаться – получили, что хотели.
– Если бы все было так просто... – вздохнул Гадал. – Они все объявили себя моими рабынями...
Реакция мага на его слова ошеломила юношу до глубины души. Только что говоривший о необходимости постоянного спокойствия, Элинор вдруг вскочил с места и забегал по комнате, оглашая воздух такими ругательствами, поминающими Господа Бога, присных его, девушек и самого Гадала, что тому и слышать-то никогда не доводилось. Он с недоумением следил за этой непонятной вспышкой всегда невозмутимого Магистра Книги и ничего не понимал. Маг успокоился только минут через десять и, продолжая проклинать все на свете, уселся рядом с юношей, тут же спросившим его:
– А что в этом такого страшного?
–Что? – криво ухмыльнулся Элинор. – А то, что среди этих девчонок как минимум половина – шпионки Совета. Совет давным-давно пытается подпустить ко мне кого-нибудь, но у них ничего не получалось. А теперь они быстренько воспользовались единственным проколом...
– Так я отпущу их на свободу и все! – еще больше удивился Гадал.
– Добровольное рабство, – устало пояснил ему маг. – В этом случае владелец не имеет право ни отпустить на волю, ни продать кому-либо другому, ни подарить. Убить может. Вот же проклятье! Одна ошибка и все! Тут же на хвост сели! Тут же воспользовались!
Гадалу стало весьма неловко из-за того, что старший брат имеет из-за него неприятности. Он задумался над этой проблемой, и в его голову тут же пришла светлая, по его мнению, идея.
– Нам что, обязательно содержать их здесь, в башне? – спросил он.
– А где?
– Купить небольшой домик где-нибудь на окраине, поселить их там и запретить даже приближаться к башне. Заплатить какому-нибудь трактирщику, чтобы их кормили и пусть себе делают все, что взбредет в их дурные головы.
– Мда... – смущенно пробормотал маг. – Похоже на то, что с моими мозгами далеко не все в порядке сегодня... Пожалуй, я отдохну. Спасибо за совет, так мы и сделаем.
– Вот и хорошо! – обрадовался Гадал.
– Ладно, – махнул рукой очень смущенный Элинор. – С этим я теперь разберусь. Прямо сейчас пойду искать домик. Важнее другое – у тебя сегодня первый день занятий в Академии. Слухов о тебе ходит множество. Поэтому постарайся не привлекать к себе излишнего внимания и не совершай, пожалуйста, больше глупых ошибок.
– Я постараюсь, старший брат, – серьезно ответил юноша.
– Будь серьезным, слегка надменным. Пускай тебя посчитают гордецом. Тогда меньше станут присматриваться.
Гадал снова кивнул, они обнялись, и маг вышел. А его подопечный не спеша собрался, взял некоторые заинтересовавшие его в последнее время книги, вздохнул и, закинув сумку за плечо, пошел к выходу. Он шел в сторону Серой Башни, почти не глядя по сторонам. С его абсолютной памятью он не мог заплутать и легко находил дорогу в лабиринтах Колгарена. Он даже смог без провожатого найти учебные лаборатории третьего курса. А ходить без провожатого в первый месяц по Академии считалось абсолютно невозможным. У входа в лаборатории юношу уже поджидал один из секретарей, маг невысокого уровня в синей сутане. Он приветствовал Гадала кивком и повел за собой вглубь заставленных, даже захламленных непонятно чем комнат и залов. Юноша старался не показывать своего интереса, только исподтишка стрелял глазами по сторонам, сохраняя гордый и неприступный вид. А посмотреть таки было на что – стены лабораторий были украшены сотнями и сотнями плакатов и гобеленов. Иногда видны были фрески, в которых была проработана каждая мелочь. Созданы они были с таким искусством, что художника сразу можно было признавать гением. Учебные пособия, если все эти странные предметы можно было назвать учебными пособиями, были расставлены повсюду в художественном беспорядке. Кроме всего прочего, вокруг было множество странных машин и устройств, черепа чудовищ, алхимическая посуда, которой хватило бы на добрую дюжину прекрасно оборудованных лабораторий. Некоторое время Гадал вместе с секретарем пробирались через это буйство красок и запахов, пока, наконец, впереди не показался огромный стол, заваленный склянками, за которым сидело человек двадцать. Мужчины и женщины. Большинство были совсем молоды, но волосы двоих или троих уже были покрыты сединой. Они все с любопытством уставились на пришедших.
– Господа студиозусы! – раздался над ухом Гадала голос секретаря. – Представляю вам вашего нового сокурсника Гадала Ридара из Олтияра.
Юноша коротко поклонился, продолжая сохранять неприступно-гордый вид. Студиозусы смотрели на него с большим интересом и шушукались. Перед ними стоял невысокий, совсем юный парнишка. Правда, о нем со вчерашнего дня по всему Колгарену ходили самые невероятные слухи. Личный ученик самого таинственного Магистра Книги! Принят сразу на третий курс! Обладает невероятной мощью! Весь Совет Магов в шоке! Слухи ползли и ширились, некоторые утверждали даже, что когда этого загадочного юнца экзаменовали, то сама Серая Башня тряслась. Никто не знал, каким образом Элинор ухитрился отрыть такого малого и где именно. Предположения были одно нелепее другого. И сейчас этот невероятный абитуриент, принятый на их курс вопреки всяким правилам, стоял перед третьекурсниками. Невысокий, с каштановыми волосами до плеч и на удивление правильным лицом, на котором были написаны скука и высокомерие, странные для бывшего раба. Он сразу же сильно не понравился большинству студиозусов, и они единодушно решили, что парень слишком уж задирает нос. Но все-таки они поднялись со своих мест и поздоровались с новеньким, называя каждый свое имя и происхождение.
Гадал слушал их и только сильнее сжимал зубы от ненависти – граф, барон, сын богатого купца, сын жреца, сын вождя, сын мага. Ни единого простолюдина, не говоря уж о бывших рабах! Он заскрипел зубами и едва не упустил имена последних двоих. Одним был рыжий, как огонь, мальчишка с озорным обезьяньим личиком и повадками того же животного.
– Меня зовут Веран Иглио От-Херидайв, наследный серг, город Тирвид, южный Фофар, – весело блеснув глазами и улыбаясь, сказал рыжий.
Последней назвалась хрупкая некрасивая девушка с большими, грустными, серыми глазами. Она чуть прихрамывала и вообще двигалась несколько неловко.
– Алнара Син-Вариад, герцогиня Триад, окрестности города Мун, Колхрия, – хрипловатым голосом представилась она, внимательно и изучающе смотря прямо в глаза Гадалу.
Но не обратил внимания на этот вопрошающий взгляд. Слово "герцогиня" добило его окончательно. Бывший раб чуть ли не зашипел от ярости, издевательски расшаркался и злобно бросил сокурсникам:
– А я – Гадал. Раб!
И сохраняя на губах ухмылку презрения, спокойно уселся на ближайший свободный стул и принялся раскладывать перед собой сои книги и тетради. Кое-кто из студиозусов пару раз задал ему какие-то вопросы, он односложно, невпопад ответил, и от него отстали. Именно это Гадалу и требовалось. Сиудиозусы обиделись на новичка и перестали обращать на него внимание. А вскорости пришел преподаватель, с интересом глянул на юношу, поздоровался со всеми и начал лекцию. Это был долговязый, худой маг со смеющимися глазами за толстыми, круглыми стеклами очков, висевших у него на самом кончике носа. Он читал третьекурсникам теорию Высшей Магии в связи со стихиями и пересечением с Магией Преобразований. В лекции было очень много магоматики, выводов и доказательств формул и теорем. Все студиозусы лихорадочно строчили в своих тетрадях, периодически переспрашивая преподавателя о чем-либо. Все, кроме Гадала. Он ничего не писал, ничего не спрашивал, сохраняя на лице маску вежливого безразличия. Но это было только внешнее спокойствие – мозг юноши лихорадочно работал почти на пределе, раскладывая новые знания по полочкам, сортируя их и связывая с тем, что он уже знал до сих пор. Преподаватель несколько раз удивленно посмотрел на него, пока, наконец, не выдержал и не спросил:
– А почему вы не записываете, молодой человек? До экзамена осталось не так уж много времени, а предмет для вас нов.
– Я помню всю лекцию наизусть, – спокойно ответил Гадал. – У меня абсолютная память.
– Вот даже как? – удивленно приподнял брови маг. – В таком случае пожалуйте к доске.
Юноша, продолжая сохранять все то же холодное выражение лица, встал и подошел, куда было сказано. Студиозусы затихли, предвкушая посрамление заносчивого новичка. Преподаватель начал быстро и вразнобой задавать вопросы, но Гадал ни разу не ошибся. Он выводил формулы, спорил с магом до хрипоты, но таки доказывал, что и такой способ вывода имеет право на существование. Преподаватель и сам через некоторое время увлекся и тоже начал сыпать формулами. Мозг юноши работал так, как не работал еще никогда, и ему чуть ли не впервые в жизни было по настоящему интересно. Он обдумывал то, что выписывал преподаватель с нечеловеческой скоростью, одновременно рассматривая десятки вариантов. Если бы кто-нибудь сказал ему, что так думать не умеет почти никто в его мире, он бы сильно удивился, так как считал себя самым обычным человеком и был уверен, что большинство людей способны куда на большее. Гадал рассматривал еще и совершенно нестандартные варианты, потому в его голову пришла интересная мысль. Он прищурился, повернулся к магу и сказал:
– Но посмотрите, если применить ваш метод к разворачивающимся векторам Огня по вертикалям Воды и Земли, то на выходе мы получим полнейшую чушь. Да гляньте сами, я сейчас не буду писать вывода, только конечный результат.
И юноша действительно выписал на доске огромную, неуклюжую формулу, поставив в конце жирный восклицательный знак.
– А вот и ошибаетесь, молодой человек! – ехидно захихикал маг. – Вы по скольким параметрам производили диф и врад преобразования?
– По шести минимальным, – пожал плечами Гадал. – В четырехмерном пространстве.
– Ха! – довольно потер руки преподаватель и хитро прищурился. – А вот и неправильно! Подумайте, сколько параметров могут влиять на огонь в реальности? А в случае дождя, ветра, снега?.. А если еще добавить пространственное размещение векторов всех сил в реальном масштабе времени? Да и пространство нужно брать ну уж никак не четырехмерное, а как минимум восьмимерное. А то и двенадцатимерное! Ведь Огонь, как основополагающая Сила, работает вплоть до ментала! Как минимум, до ментала, молодой человек!
Гадал несколько минут обдумывал его слова и понял, что маг абсолютно прав. Ему стало очень стыдно, и он отчаянно покраснел. Ну вот, опять поспешил с выводами... Действительно, если учесть все перечисленное магом, то конечная формула получается на удивление элегантной и действенной, ее можно применить в любой момент без всяких затруднений, достаточно лишь подставить три параметра в уже готовое заклинание. От получения этой формулы юноша получил наслаждение, сравнимое с лучшим из оргазмов... Он вздохнул, выписал шестизвенную формулу на доске и обвел ее кругом. Затем сказал:
– Простите, господин преподаватель, я оказался слишком самонадеян. При учете двенадцатимерности все действительно очень соразмерно и красиво. Ваш метод просто великолепен.
Но маг не ответил ему, он, вытаращив глаза и что-то отчаянно бормоча себе под нос, внимательно всматривался в выведенную его новым студиозусом формулу. Это продолжалось довольно долго. Гадал уже начал в нетерпении топтаться на месте, когда преподаватель обернулся к нему и прокаркал:
– Снимаю шляпу... Вы хоть понимаете, молодой человек, что вы только что сделали?
– Ничего особенного, – удивился юноша, – просто использовал ваш метод для разнополярных векторов Огня.
– Нет, молодой человек, это, – и маг потыкал пальцем в формулу, – это – уже не мое, это – уже ваше! Я до этого так и не дошел!
– Да я просто использовал метод симплексизации преобразований разнополярных сил в совмещении с вашим... – еще больше смутился Гадал.
– Какой-какой метод? – заинтересовался преподаватель. – Подробнее, пожалуйста. Приведите, если можно, весь вывод, а не только конечный результат. Хочу увидеть ход ваших мыслей.
– Я вчера вычитал об этом методе в книге Дахвада Ирвонга по многомерной магоматике и магоматических преобразованиях во многомерности. Там интересно описывалось применение симплексизации к математическим и магоматическим преобразованиям. Вот мне и показалось, что этот метод сюда подходит. Он очень все упрощает...
– Да я вижу, – усмехнулся маг. – Но все равно хочу увидеть весь вывод.
Гадал снова покраснел, но взял в руки мел, и тот запорхал по доске. Они с магом ожесточенно спорили чуть ли не по поводу каждой строчки, но, в конце концов, юноша опять доказывал свою правоту, и маг бегал около доски, что-то сердито бормоча под свой немалых размеров нос. Все остальные студиозусы со скукой наблюдали за этим изрядно надоевшим им спектаклем. Они, конечно, сидели молча, но настроение у всех было поганое – заносчивый новичок действительно оказался гением, никто из них не смог понять и десятой доли того, о чем он говорил с преподавателем. Вся группа уже несколько раз незаметно выскальзывала на переменки, но обычно строгий преподаватель не обращал на них никакого внимания, увлеченный своим спором с Гадалом. Раньше подобное было попросту невозможно... Студиозусы настолько обнаглели, что даже сходили пообедать в ближайший кабак, и никто им ничего не возразил по этому поводу. Прошло уже несколько часов, а чертов новичок все не унимался. Они с преподавателем все еще что-то горячо доказывали друг другу, писали на доске десятиэтажные формулы и довольно смеялись. Никто не решался их прервать.
Душа Гадала пела – он жил полной жизнью, именно сейчас он понял, что магоматика – это именно то, ради чего он был создан Творцом. Так напряженно и полнокровно, как в этот день, он не жил еще никогда. И так он и хотел бы жить дальше! Глаза юноши сияли, он часто смеялся какому-либо удачному выводу вместе с магом. Но, в конце концов, тот щелкнул перед Гадалом каблуками, засмеялся и протянул:
– Да-а-а... Согласен. Все верно. Восхищен!
– Что тут такого... – снова смутился юноша.
– Что? – ухмыльнулся маг. – Сейчас я вам разъясню. Дело в том, что ежегодно несколько магов гибло от неправильного использования векторов Огня. С моим методом смертей стало меньше, но они все-таки были. А ежели применять вашу формулу, то они вообще исключены! Теперь понимаете?
– Но ведь основой всего был ваш метод! – испуганно возразил Гадал, сообразив, что снова засветился.
– Хорошо, пусть так, – согласился с ним маг. – Но все дальнейшее – ваше! Значит мы с вами – соавторы. Метод нужно как можно быстрее вводить в обращение, и я заявлю о нем сейчас же. Я также буду счастлив поделиться с вами всеми своими знаниями, вы сумеете ими воспользоваться правильно.
– Вот за это спасибо! – улыбнулся ему Гадал. – А внедрение? Внедряйте, если считаете нужным. Мне это безразлично.
– Зря, очень зря, молодой человек! Ведь это, между прочим, деньги и деньги немалые. Совет не поскупится.
– Но мне действительно все равно! Если бы они в награду дали мне доступ в Главную библиотеку Башни...
– Вы думаете, у меня есть туда доступ? – грустно усмехнулся маг. – Только члены Совета и их особо доверенные лица могут входить туда... Ведь там хранятся запретные книги, могущие смутить умы...
– Жаль... – вздохнул Гадал. – Мне бы только пролистать эти книги...
– И вы все унесесете в своей голове,– захихикал преподаватель. – Не спешите, как на пожар, молодой человек. Все у вас будет, и все получится.
– Спасибо, – кивнул ему юноша и вернулся на свое место, только сейчас обратив внимание на изумленные лица своих сокурсников.
Маг тем временем обернулся к стене и произнес короткое, глухо звучавшее заклинание. Стена потемнела и на всех глянули блеклые глаза Верховного Мага.
– Что случилось, магистр Тариус? – спросил он своим обычным скрипучим голосом. – Почему срочный вызов?
– Хочу сообщить вам, Верховный, – оживленно заговорил тот, – что более ни одного мага не погибнет от неправильного использования векторизации Огня. Совершено открытие!
– Это очень приятная новость, – поднялись кверху брови Фолерга. – Кто автор? Вы?
– Нет. Но формула выведена на основании моего метода, так что я являюсь полноправным соавтором. Однако сам вывод сделан не мной.
– А кем же? – удивился Верховный Маг. – Вы, по-моему, лучший знаток магоматики из всех, кого я знаю.
– Похоже, что появился кое-кто получше меня... – тихонько рассмеялся магистр Тариус. – Новая формула выведена поступившим вчера студиозусом, учеником Магистра Книги.
– Вот даже значит как? – прищурился Фолерг, в его взгляде читалась легкая досада. Он у упор посмотрел на Гадала, и в глазах старика прямо таки читалось: «Похоже, что я недооценил тебя, мальчишка...». Юноша вернул ему наполненный ненавистью взгляд, и старый маг довольно ухмыльнулся.
– Молодой человек, – обратился он после нескольких минут напряженного молчания, – не согласитесь ли вы перенести нашу встречу на завтра? Также на семь вечера?
– Как вам будет угодно, Верховный, – сухо ответил ему Гадал, и Фолерг отключился.
– Да мы увлеклись! – разнесся в аудитории веселый голос магистра Тариуса. – Время занятий давно уже закончилось! Вы уж простите старика, господа студиозусы, слишком уж интересный случай попался... Все свободны! До встречи через неделю.
Затем он подошел к Гадалу, положил ему руку на плечо и сказал:
– А вас, молодой человек, я бы очень хотел видеть у себя в гостях. У меня есть масса интереснейших и очень редких книг по магоматике и мистике. По вечерам я всегда дома. Квартира у меня прямо в Академии, спросите у привратника, он вам подскажет, как найти.
– Спасибо, – искренне улыбнулся ему юноша, которому понравился этот по-детски увлеченный своим делом маг. – Буду рад при первой же возможности.
Магистр Тариус тоже улыбнулся и покинул аудиторию. Вслед за ним постепенно потянулись весьма удивленные сегодняшними событиями студиозусы. Некоторые задерживались и, пытаясь наладить контакт со странным и потрясшим их воображение новичком, заговаривали с ним, но Гадал на все вопросы отвечал односложно, и всем своим видом демонстрировал нежелание разговаривать. Студиозусы поняли это и постепенно разошлись. Вскоре в аудитории кроме него осталась только хромая девушка-герцогиня. Она некоторое время внимательно рассматривала Гадала и он почему-то чувствовал себя под ее взглядом весьма и весьма неуютно. Так прошло несколько минут и юноша, нервно поежившись, начал собирать свои книги. Тогда девушка встала и подошла к нему и сказала:
– Зря вы так ведете себя, господин Гадал.
– Что же не так? – искривил губы он.
– А то, что сейчас не важно, кем мы все были раньше, теперь мы все – маги. То, что было в прошлом, в Серой Башне не имеет никакого значения и никого не интересует.
– Для вас может это и не имеет значения, – скрежетнул зубами Гадал, припомнив некоторые "игры" молодых дворян у них в Олтияре, перед глазами его вновь встала госпожа Сторгах, лично подвешивающая рабов для очередной "композиции". – А я вот никогда не смогу забыть...
– Вы думаете, – с горечью спросила его девушка, – что только вы, раз побывали в рабстве, испытали горе и боль? Так вы ошибаетесь...
– Да что у вас могло быть?! Герцогиня!
Последнее слово юноша буквально выплюнул, выплюнул с таким презрением и ненавистью, что девушка отшатнулась и побледнела, лицо ее помертвело, во взгляде появились боль и обида.
– Герцогиня... – глухо повторила она. – Да знали бы вы, каким кошмаром для меня это герцогство обернулось! Да я жива еще только потому, что у меня от боли Дар прорвался! Почему, вы думаете, я хромаю? Да у меня же все тазовые кости в мелкую крошку раздроблены были! Эх вы...
И из ее глаз закапали слезы. Гадалу стало немного неловко, но тут же взбухший гнев смыл эту неловкость проточной водой.
– И что же случилось? – язвительно спросил он. – С лошадки, небось, упали, когда жертву для новой "композиции" загоняли?
Девушка отшатнулась от него, как будто ее ударили. На лице появилось выражение несправедливо обиженного ребенка. Она с минуту помолчала, затем очень тихо сказала:
– А вы недобрый человек, господин Гадал...
После чего повернулась и, едва ковыляя, пошла к выходу. У самых дверей снова повернула к нему заплаканное лицо и сквозь слезы с трудом выговорила:
– Кости мне, чтобы вы знали, медленно, в течение недели дробили... Да еще и сознание терять не давали, чтобы все чувствовала. Эх вы, а я то думала, что человек прошедший беду, способен понять...
Сказав это, девушка утерла слезы и с трудом поковыляла прочь. Когда до Гадала дошел смысл ее слов, стыд ожег его, будто плетью. Это что же получается, он так обидел несчастную, искалеченную какими-то подонками девушку? И за что? Она ведь лично ему ничего плохого не сделала... Быстро собрав свои книги, он побежал вслед за ней, горя от стыда и желая извиниться. Девушка хромала куда сильнее обычного и тихо всхлипывала на ходу. Гадалу стало совсем не по себе от этого тихого безнадежного плача – видимо, разговор с ним заставил бедняжку вспомнить все то, что с ней сотворили.
– Простите меня, пожалуйста... – с трудом выдавил из себя юноша, обогнав продолжавшую плакать девушку. – Я не хотел вас обидеть. Просто я слишком много горя видел от "благородных"...
Она остановилась и посмотрела на смущенного Гадала сквозь слезы. В глазах ее застыло очень хорошо знакомое бывшему рабу выражение – боль, отчаяние и безысходность. Неподдельные... И тогда он сделал то, что показалось ему в этот момент естественным – бросил на пол книги, обнял и крепко прижал к себе плачущую девушку. Она не отстранилась, а уткнулась ему в подмышку и разрыдалась в голос. Юноша долго утешал ее, прежде чем бедняжка смогла хоть немного успокоиться.
– Ведь все уже позади... – говорил он. – Ничего не вернется...
– Но для меня это – как будто вчера...
– Для меня – тоже, – вздохнул Гадал. Алнара снизу вверх смотрела на этого потрясшего ее воображение сумрачного парня и сама не понимала, что это с ней происходит. Ее тянуло к нему со страшной силой, девушка пыталась сопротивляться этому, но ничего не могла с собой поделать, потому и заговорила с ним, хотя и пыталась удержать себя от этого. Такого с ней никогда еще не происходило, и Алнара была растеряна донельзя. Сколько ведь было куда более приятных молодых людей, ну почему ей так нравится этот обозленный на всех бывший раб? «Неужели же влюбилась?», – спрашивала себя девушка. Обида ее постепенно сходила на нет, да и вид у Гадала был очень уж виноватым. Алнара выбралась из объятий юноши, хотя ей хотелось остаться там навсегда, отошла чуть в сторону, внимательно посмотрела на него и сказала:
– Поймите, не все дворяне – твари. И я же не виновата, что родилась в семье графа.
– Не виноваты, – вынужден был согласиться Гадал. – Но обычно ведь...
– Да, богатство и безнаказанность многих развращают. Но не всех. Я ведь вообще на книгах выросла, мечтательной дурочкой. На меня-то дома и внимания никто не обращал – подумаешь, еще одна графская девчонка бегает, мало ли их. Порой и голодно бывало, но, в общем, спокойно, если отцу на глаза лишний раз не попадаться. А потом этот подонок ко мне посватался...
Лицо девушки снова помертвело при этих словах. Гадал с сочувствием посмотрел на нее и спросил:
– Кто?
– Герцог Триад... – побелела Алнара. – Это он со мной все и сотворил...
– Муж?! – потрясенно отступил на шаг в сторону и уставился на нее Гадал. – Но как такое может быть?! Почему?!
– Если хотите, я расскажу вам, – грустно и почти неслышно ответила девушка. – Только пойдемте куда-нибудь, где можно выпить чего-нибудь покрепче. Мне очень нужно...
– Пойдемте, – согласился юноша, эта несчастная "герцогиня" вызывала у него все большую жалость. – Только куда? Ведь я совсем не знаю Колгарена.
– Да прямо в Академии десятки кабачков и забегаловок. За все и за всех платит Серая Башня и платит хорошо. Кто ж из хозяев свою выгоду упустит?
Они вместе собрали с пола Гадаловы книги и неспешно пошли в жилую часть Академии. Гадал сперва с трудом приноравливался к ковыляющей походке своей спутницы. Негромко разговаривая о различных посторонних вещах, юноша и девушка неспешно шли по улицам кампуса Академии. Гадал с некоторым интересом посматривал по сторонам – архитектура тут была уж совсем причудливой, похоже было на то, что архитектор был безумен. Юноша и не заметил, как начал читать благодарной слушательнице одну из древних баллад времен Вторых Драконьих войн, а баллад этих он знал превеликое множество. Вскорости он заметил вывеску какого-то небольшого заведения, из дверей которого тянуло вкусным запахом. Гадал завел девушку туда, ему уже и самому здорово хотелось есть. Они сели за столик в углу полупустого уютного зальчика, оформленного под пещеру древних храргов, и Гадал заказал два полных обеда и бутылку черного фофарского бренди по просьбе девушки. Когда же спиртное принесли, Алнара сразу же налила себе полный бокал и залпом выпила. Заметив потрясенный взгляд Гадала, она горько усмехнулась в ответ на его недоумение и тихо, почти неслышно сказала:
– Да, я спиваюсь потихоньку... А что мне еще делать?! Что?! Как еще заглушить этот постоянный ужас? Я же спать почти не могу, стоит заснуть, как сразу же с воплем просыпаюсь! Только когда напьюсь до беспамятства заснуть и могу...
– Разве я вас обвиняю? – с грустью улыбнулся ей юноша. – Уж кто-кто, а я способен понять... Самому каждую ночь снится.
– Да потому мне и хотелось с вами поговорить, что показалось – вы сможете меня понять, так как сами прошли подобное... – снова всплакнула девушка.
Гадал дождался, пока им не принесли заказ – мясо, салаты, жареные корнеплоды – и тоже налил себе бренди. Чокнулся с Алнарой, и они выпили, но на этот раз он чуть ли не силой заставил ее основательно закусить. Девушка ела, не ощущая вкуса, механически двигая челюстями. Поев, опустила голову на руки, и слезы снова закапали из ее глаз.
– Успокойтесь, – положил ей руку на плечо Гадал, – вы уже не там.
– Да, спасибо... – кивнула она. – Я хотела вам рассказать... Напомните, пожалуйста, на чем я остановилась.
– На том, что к вам посватался герцог, – ответил ей юноша, ему не очень-то хотелось слушать подобные истории, но было жаль эту бедняжку и понятно, насколько ей необходимо перед кем-нибудь излить душу, чтобы хоть немного опомниться. Перед кем-то, кто способен понять.
– Посватался... Я после этого сватовства в ногах у отца валялась, умоляла не отдавать меня этому зверю. Все же знали, что у герцога Триад ни одна жена больше месяца не живет... Он их страшно замучивает, ему, видишь ли, рабыни неинтересны были. Никогда отцу этого не забуду! Ему на мою жизнь плевать было, ему герцог сватовством честь оказал! И это для него важнее всего было... Он слуг ко мне приставил, чтобы я не сбежала или сама с собой чего не сделала. Упаковали, как куклу, и доставили в замок Триад. Там поставили перед герцогом, он контракт брачный подписал, и отцовские прихвостни убрались. А потом...
Алнара не выдержала, упала лицом на руки и зашлась в отчаянных, хриплых рыданиях. Поняв, что ей надо выплакаться, Гадал не стал успокаивать ее, просто положил руку девушке на затылок и тихо гладил, пока она не успокоилась. Потом налил ей бренди и заставил выпить. Но все же прошло немало времени, прежде чем Алнара смогла продолжить свой рассказ.
– Может вам не стоит это вспоминать? – тихо спросил юноша.
– Нет... – упрямо помотала головой девушка. – Мне нужно хоть кому-то это рассказать, а то я с ума сойду.
– Хорошо, – кивнул он. – Рассказывайте.
– Герцог раздел меня, жестоко изнасиловал, а потом прибил за руки к стене...
И Алнара показала Гадалу свои ладони. Посреди каждой был большой, звездчатый шрам.
– Как он только меня не мучил... – продолжила она, с трудом сдерживая стон от страшных воспоминаний. – Вспорол живот, вынул кишки и полил какой-то жгучей жидкостью... Оголил кости и начал медленно дробить их... Я помню только боль, страшную боль и ужас. Этот ужас и сейчас со мной, он никуда не уходит. Потом мне рассказали, что все продолжалось неделю. Если бы к нему в гости не приехала Магистр Боли – герцог ее любимец – то он бы меня так и замучил, никакие исцеляющие жезлы бы не помогли. Но у меня от боли пробудился Дар, и Магистр это увидела. Она велела зашить все мои раны и исцелила меня, забрав потом с собой в Башню. Но раздробленные кости и от заклинаний не срастаются как следует. Хожу, как утка, едва-едва, переваливаясь, но и то – чудо. Все тело постоянно болит. И все помню... А каждый урок у Магистра Боли... О боги, завтра же снова этот кошмар!
И Алнара залпом выпила бокал бренди, дрожа при этом мелкой дрожью.
– А что это за урок, – заинтересовался Гадал, потрясенный ее бессвязным, жутким рассказом.
– Она обучает магии через боль... – простонала девушка. – Через страшную боль... Да, это дает Силу... Но как же страшно она нас мучает...
Гадал содрогнулся, поняв, что предстояло ему назавтра, но сцепил зубы, зная, что вынесет все и не подведет Носителя Меча. Но Алнара была на грани истерики, и юноша вновь и вновь пытался успокоить ее, но у него ничего не получалось. При одном воспоминании о предстоящем ей завтра, девушка вновь впадала в ступор и пила, пила, пила... Пила, пока не прикончила всю бутылку бренди и почти не могла стоять на ногах. Гадал видел, что Алнара уже слишком пьяна, и ее нельзя оставлять здесь, как бы чего не случилось. С трудом выдавив из нее адрес, юноша решил отвести ее домой и уложить проспаться. Он хотел было рассчитаться с хозяином кабачка, но вспомнил, что он в одежде студиозуса и показал хозяину свой медальон. Тот только махнул рукой и отметил что-то в своем блокноте. Выйдя, Гадал не спеша повел девушку по улице, расспрашивая у прохожих дорогу. Но совсем было запутался в лабиринтах Колгарена. Наконец, они вышли на улицу, где можно было поймать наемный экипаж, и Гадал начал высматривать свободный. Тому, что случилось вслед за этим, он потом еще долго пытался найти объяснение, но подобрал лишь одно – судьба...
Он осторожно вел почти падающую Алнару, когда дорогу им преградил роскошно одетый красивый черноволосый мужчина с надменным выражением лица. Он с презрением оглядел студиозусов и гнусно осклабился.
– Кого я вижу! – разнесся в воздухе зычный насмешливый голос. – Моя дорогая маленькая женушка! Да еще и пьяненькая! Да еще и с любовничком!
Услышав этот голос, Алнара завизжала, как будто ее резали и попыталась спрятаться за спину Гадала. Юноша даже растерялся от ее оглушительного визга, сквозь который прорывались слова:
– Это он! Это он! Это он!
– Конечно, дорогая, – ухмыльнулся мужчина. – Это я. Ты мне не рада? Да, я вижу, что мои уроки не пошли тебе впрок. Надо бы повторить парочку... Для прочного усвоения.
Только тут Гадал понял, что перед ним герцог Триад. Гнев захлестнул юношу красной волной, в ушах застучало при воспонинании о рассказе несчастной девушки. Он сузил глаза и прошипел:
– Пшел отсюда, подонок! Она уже не в твоей власти!
– Это что за мелкий пес тут лает? – оскалившись, повернулся к нему герцог.
– Пес, значит? – ухмыльнулся в ответ Гадал. – Ну, ладно...
Гнев продолжал расти в нем, и из-за этого гнева он впервые в жизни ощутил не силы стихий, а что-то огромное, всеобъемлющее, охватившее собой всю вселенную. Тогда юноша еще не знал, что впервые в жизни дотронулся до Предела. Он инстинктивно, руководствуясь лишь своей яростью, сплел потоки этой новой для него силы, неосознанно применив выведенную им сегодня формулу. На другом конце города вскочил из-за стола Элинор, а в Серой Башне выронил из рук чьё-то донесение Фолерг – оба поняли, что в Колгарене только что появился новый маг Предела. И оба же поняли, кто этот маг... Магистр Книги удовлетворенно улыбнулся, а Верховный Маг лишь досадливо поморщился – для него это было весьма и весьма некстати.
Герцог Триад продолжал насмешливо ухмыляться, когда какая-то сила вдруг вздернула его в воздух, и каждый нерв его тела взорвался дикой болью. Он сперва ничего не понял и завизжал, потом кинул взгляд на простолюдина, сопровождавшего его недомученную жену, и на его лице появилось выражение смертельного ужаса. Ведь тот носил одежды студиозуса Высшей Академии. Значит, он, герцог Триад, ошибся, оскорбил будущего мага и сейчас умрет... Герцог забился, попытался что-то сказать, извиниться, как-то исправить свою ошибку, но было уже поздно...
– Я, Гадал Ридар, ученик Магистра Книги Элинора, приговариваю тебя, герцог Триад, к смерти! – донесся до его ушей яростный голос юноши, он отчаянно задергался и обделался. – За Алнару, за других тобой замученных – сдохни!
Казалось, что сотни маленьких молний впились в тело герцога, лишь только прозвучало последнее слово. Висящее в воздухе тело почернело, протяжный предсмертный вопль разнесся над улицей. А еще через несколько секунд сухая и черная мумия рухнула на камни мостовой. Алнара, не верящая своим глазам, медленно приблизилась к трупу мужа и ошеломленно уставилась на него. Гадал подошел к ней и обнял дрожащую девушку за плечи. Он не испытывал и тени угрызений совести – подонок должен был быть наказан за совершенные им зверства. Алнара подняла на него заплаканные глаза и тихонько спросила:
– Он правда мертв?
– Мертвее не бывает, – ободряюще улыбнулся ей юноша, и она снова разрыдалась.
Но каким-то шестым чувством Гадал понял, что это слезы облегчения. Он прижал бедняжку к себе и тихо гладил по голове, дожидаясь, пока она выплачется.
– Эй, чего это тут происходит? – прервал их грубый голос.
Юноша оглянулся и увидел двух стражников магистрата. Алнара тоже повернулась к ним, на ее лице тут же появилась решительная мина, и она заявила:
– Герцог Триад смертельно оскорбил студиозуса Академии, господина Гадала Ридара. Состоялась дуэль, и герцог был убит в поединке. Я, герцогиня Триад, подтверждаю законность поединка. Никто и никогда не может безнаказанно оскорбить мага!
– Говорил же тебе, – обратился один стражник к другому, – шо это падло када-нибудь таки допрыгается.
И он кивнул в сторону высушенного трупа. Затем поклонился Гадалу и сказал:
– Поздравляю с победой, господин студиозус! Вам в этом городе стоко людей спасибо скажут...
Гадал был несколько удивлен подобным исходом дела, но быстро понял, что герцог успел насолить слишком многим. А из-за его ранга подонка опасались трогать, боясь навлечь на себя месть его родственников и Серой Башни. Но юноша не стал показывать своего удивления, он просто кивнул, взял Алнару за руку и повел ее прочь, оставив труп на попечение стражников. Ему только пришлось назвать свое полное имя и подписаться в том, что он действительно был оскорблен герцогом Триад. Алнара все время всхлипывала, еще не придя в себя от пережитого ужаса, но при этом в глазах ее светилась такая радость, что Гадалу даже было неловко. Приведя девушку к ней домой, он уложил ее в постель и сидел рядом, пока она не заснула. Он рассказывал ей разные истории, а она держалась при этом за его руку, как за последний якорь определенности. Только убедившись, что Алнара спит, Гадал осторожно освободился и тихо ушел.
Он неспешно шел по улицам Колгарена, размышляя обо всем произошедшем в этот донельзя длинный день. Действительно, произошло столько событий, что хватило бы и на неделю. Встреча с этой несчастной девушкой очень много дала ему – Гадал чуть ли не впервые задумался о том, что нельзя судить о людях по принадлежности к какому-то сословию, к какой-либо группе. Что каждый человек особенный, что за свой выбор он отвечает только сам. Юноша припомнил, сколько сволочей и подонков было среди рабов, которых ему доводилось встречать, и вздохнул. Мир, казавшийся таким простым и понятным, вдруг обернулся калейдоскопом сложнейших взаимосвязей. Он понял, что больше никогда не будет осуждать ни одного человека сразу, до тех пор, пока тот не даст ему повод. Ведь все люди такие разные... Осуждать всех скопом слишком просто и так трудно с этим в себе бороться – человек ведь всегда стремится к простоте, даже не отдавая самому себе отчета в этом. И презирать человека за то, что он дворянин или раб – глупо. Ведь каждый всегда сам отвечает за то, каким он становится. На то человеку дано творцом всего сущего право выбора, и он сам выбирает, то ли ему с удобством съезжать вниз, то ли с трудом карабкаться наверх. Но никто не вправе потребовать от человека быть добрым, если в жизни своей этот человек видел только горе и боль. Хотя такой человек должен быть отчасти справедливым и не пытаться отомстить за свои несчастья тем, кто в них не виноват.
Так, размышляя и занимаясь "высокой философией", Гадал и не заметил, как добрался до башни Магистра Книги. Поднявшись, он сразу пошел в библиотеку, надеясь застать Элинора там. И не ошибся – тот действительно по своему обыкновению читал какой-то толстый фолиант, делая короткие пометки на полях и прихлебывая свой любимый храргианский коньяк, стоявший перед ним в причудливой форме бокале. Гадал был в некотором смятении – ведь он снова сорвался и своими сегодняшними действиями мог сильно навредить старшему брату. Элинор, уже некоторое время смотревший на него, заметил нерешительность юноши и улыбнулся. Затем спросил:
– Ну, и чего же ты сегодня натворил?
– Ой, боюсь, что много чего... – вздохнул Гадал.
Он сел, тоже налил себе коньяку и начал подробно рассказывать о том, что случилось за этот безразмерный день. Маг внимательно слушал, иногда задавал уточняющие вопросы, но ничем не показывал своего отношения к услышанному. Закончив, юноша вздохнул и посмотрел на него, но Элинор довольно долго молчал, что-то обдумывая. Только после этого маг снова улыбнулся, и уже начавший нервничать Гадал несколько успокоился.
– В общем, ничего страшного, – отозвался маг, смотря на свечу через бокал. – То, что ты сразу же зарекомендовал себя гением – совсем даже неплохо. Теперь к тебе будут относиться иначе. Но и будут очень внимательно присматриваться. Ты учти это, пожалуйста, и удвой осторожность. Но не выходи из психологического образа гневливого юнца, это их несколько успокоит. Постарайся не совершать ошибок, мой мальчик.
– А что герцог? – спросил Гадал, удивленный тем, что старший брат не упомянул об этом.
– Да ничего, – ухмыльнулся Элинор. – Все законно. Он оказался таким идиотом, что осмелился оскорбить мага. Пусть даже только будущего, еще студиозуса. И получил свое. По заслугам подонку. Я и сам давно хотел прибить его, да все случая не выпадало – скот знал о моем отношении к нему и умело скрывался при моем приближении. Тот стражник правду сказал – тебе очень многие благодарны будут. Вот только Магистр Боли шипеть от злости будет, но и она не осмелится причинить вред студиозусу. Да и меня слишком уж боится.
– Но я ведь не из-за оскорбления его убил! – возмутился юноша. – Я рассказ Алнары вспомнил...
– А кому до этого какое дело, из-за чего именно ты его убил? – иронично спросил Магистр Книги. – Формальный повод – оскорбление. Для закона этого достаточно. А по поводу Алнары... Девочка хорошая, я давно к ней присматриваюсь. Но ее постоянные депрессии меня смущали. Я же не знал о их причинах.
– Она никак не может забыть... – глухо отозвался сжавший кулаки Гадал. – Ей каждую ночь снится...
– Неудивительно, – кивнул маг. – Но теперь, я думаю, это у нее пройдет. Ведь она видела виновника своих несчастий мертвым. Впрочем, там посмотрим. Сейчас нам не до нее. Важно другое.
– Что именно?
– Ты хоть понял, чем ты убил герцога?
– Огнем... – удивленно ответил юноша, пытаясь вспомнить свои действия.
– Нет, мой мальчик! – торжествующе заявил вставший на ноги Элинор. – Ты впервые в своей жизни смог дотянуться до Предела и использовать его силу. Поздравляю – сегодня ты родился заново! Родился, как маг Предела!
Гадал был несколько ошеломлен этим заявлением. Он снова начал вспоминать свои действия и понял, что огонь тогда действительно был какой-то не такой, странный по ощущениям. Вместо жара, он гнал по жилам ледышки, но горячие ледышки. Тогда юноша не обратил на эту странность внимания, не до того ему как-то было. Но теперь... Правда, отчетливо он запомнил только волну гнева, которая поднялась в нем, когда он понял, кто стоит перед ним. И он рассказал об этом Элинору.
– Все верно, – кинул тот. – Предел по настоящему пробуждается только от праведного гнева. Иначе попросту не бывает.
Они долго еще говорили о многом, обсуждали происшедшее и философствовали. Элинор показывал Гадалу элементарные преобразования Предела, который если уж однажды приходил к человеку, то оставался с ним на всю его жизнь. Юноша схватывал все на лету, ему очень нравилось, что при работе с Пределом почти не затрачивалась собственная энергия. Это было так необычно... Ему много пришлось поработать в этот вечер, но он работал с удовольствием и полной самоотдачей, мгновенно анализируя и сортируя новые знания. Гадал даже ухитрился прочесть после ухода Элинора еще пару книг по дифференциальной магоматике, правда, он не смог уже осмыслить их, а просто загрузил в память с тем, чтобы разобраться в прочитанном назавтра. Заснул он прямо в библиотеке, на кушетке, не раздеваясь, но зато с чувством выполненного долга. За что утром и был отчитан Магистром Книги, утверждавшим, что отдыхать нужно полноценно. Юноша уныло соглашался, оставаясь про себя при мнении, что дело важнее отдыха.
На скорую руку позавтракав, он ухватил пару книг и понесся к башне Магистра Боли, где и должны были состояться сегодняшние занятия. Гадал знал, что придется переносить пытки, но ради постижения Силы был готов на все, он понимал необходимость этого – слишком многое в человеке пробуждалось только под влиянием сильной боли. Этому необходимо было научиться. Научиться и использовать. Юноша не собирался упускать ни одну из сторон магии, какой бы жестокой и страшной она не была. Но он, конечно, боялся – боли он не любил, как некоторые из его знакомых еще во время рабства. Мимо мелькали улицы и мосты Колгарена, но Гадалу было не до них – он по дороге обдумывал линию поведения. И решил быть наглым до беспредельности, чтобы не выходить из образа оборзевшего щенка. У входа в башню он увидел всю свою группу. Впереди всех стояла сияющая Алнара. Когда юноша подошел, девушка вдруг опустилась перед ним на колени, схватила его руку и поцеловала.
– Встаньте! – изумленно воскликнул Гадал, вырывая свою руку у нее. – Вы что?!
– Спасибо вам... – сквозь слезы улыбалась ему она. – Я сегодня впервые за три года без кошмаров спала...
Гадал поднял Алнару на ноги и, достав платок, утер ей слезы. Девушка благодарно уткнулась ему подмышку, а юноше вдруг захотелось защитить ее от всего мира, дать ей все на свете, и он сильно удивился такому странному для него желанию. Остальные студиозусы тем временем окружили их и принялись аплодировать. Гадал даже растерялся, не понимая, с чего бы это они. Потом вспомнил свое вчерашнее поведение, и ему стало неловко.
– Извините меня, – обратился он к сокурсникам, когда они прекратили рукоплескать. – Я, наверное, вчера обидел вас всех своим поведением. Но я просто очень нелюдимый человек и слишком много горя повидал в своей жизни. Мне хотелось, чтобы меня оставили в покое. Мне очень трудно поверить кому-либо...
И юноша заставил себя улыбнуться. Правда, улыбка не слишком-то получилась – она была кривой.
– Да все в порядке, дружище! – подскочил к нему рыжий парнишка с обезьяньей мордочкой, наследный серг из Фофара, как он назвался вчера. – Мы все поняли. Но герцога вы уделали просто отлично! Я тоже мечтал отомстить этому гаду за Алнару, но силенки, увы, не те...
И он, ухмыляясь во весь рот, развел руками.
– Что за балаган, господа студиозусы?! – раздался от входа в башню ледяной голос Магистра Боли.
Улыбки мгновенно послетали с лиц сокурсников Гадала, в глазах у всех юноша увидел глубоко затаившийся ужас. Сам он ничуть не боялся, наоборот, веселая злость бодрила его и придавала новые силы. Потому Гадал встретил взгляд Занахры с насмешливой, циничной ухмылкой. Темная аллорна ощерилась и спросила его:
– И чем же вам, молодой человек, так помешал герцог Триад?
– Он оскорбил меня, – осклабился Гадал.
– Все прекрасно понимают, что оскорбление – только формальный повод для отвода глаз!
– Вы хотите знать настоящую причину? – еще язвительнее ухмыльнулся юноша.
– Желала бы, – холодно ответила Магистр Боли.
– Таких, как он и вы, вообще не должно быть в этом мире! – с ненавистью выплюнул из себя он. – И уж будьте уверены, Магистр, я об этом позабочусь.
– Вот даже как? – приподняла брови Занахра, с насмешкой смотря на него. – Посмотрим, посмотрим...
– Вы прекрасно понимаете, – холодно заметил Гадал, – что это мне по силам уже сейчас. Я способен убить вас тогда, когда того пожелаю.
– Да, – согласилась она, – я это знаю. Вопрос только в том, а кто же в этом случае обучит вас некоторым специфическим аспектам магии и точному управлению силами?
– Да уж нашлось бы кому, – ухмыльнулся бывший раб. – Но раз вы знаете теперь, как я вас ненавижу, чего я, впрочем, и не скрывал, то я теперь вынужден предпринять некоторые меры безопасности. Это пока предупреждение...
И Гадал, мгновенно перейдя Предел, окружил себя сотнями тысяч активных нитей разных сил, в основном Огня и Ветра, придав каждой образ змеи. Занахра, присматривавшая за студиозусами и в магическом диапазоне, запнулась и закашлялась, увидев этот взрыв энергий. Из ее взгляда исчезла насмешка, она теперь смотрела на юношу с удивлением, оценивающе как-то. Он же не спеша стянул созданную защиту в шар и поместил у себя над головой, задав программу поиска любых возможных угроз со стороны любого из магов. Затем, легко проломив защиту Магистра Боли, проник в ее мозг и прицепил к нескольким известным ему нервным центрам ниточки Духа, по которым мгновенно мог считывать ее истинные намерения. Глаза Занахры во время этой процедуры лезли на лоб, она глухо стонала и изо всех сил пыталась противостоять этому вторжению, но у нее ничего не получилось, слишком несопоставимы были их силы. Закончив, Гадал ехидно ухмыльнулся и сказал:
– Вот теперь я за свою жизнь не опасаюсь.
– Зря вы так, молодой человек... – с трудом прохрипела Магистр Боли. – Пора бы знать, что реального вреда мы студиозусу причинить не имеем права – это смертный приговор вне зависимости от ранга...
– Я это знаю, – пожал плечами Гадал, – да только вам я не верю, не может человек, получающий удовольствие от боли других быть хоть в чем-либо честным. А так мне куда спокойнее.
– Да уж, – просипела постепенно приходящая в себя Занахра, – подобрал Элинор себе волчонка...
– Какие есть... – ощерился Гадал. – А мне вот жаль, что у такого отца такая дочь.
– Вы знаете моего отца, – задумчиво протянула Занахра, внимательно смотря на юношу, она не спрашивала, а утверждала. – Хотела бы я знать, откуда?
Он только нагло ухмыльнулся в ответ и скрестил руки на груди, всем своим видом являя собой вызов. Магистр Боли еще довольно долго рассматривала его, но ничего по ее бесстрастному лицу понять было невозможно. Затем она кивнула каким-то своим мыслям и повернулась к остальным.
– Что же, господа студиозусы, – разнесся в воздухе уже абсолютно спокойный голос. – Пора на занятия. А вам, наглый юноша, я скажу лишь одно. У вас очень много врожденной силы, но очень немного ума. Ничего, пройдет пару десятков лет, и вы сами поймете, как были глупы. Узнаете, что нахрапом далеко не всегда можно чего-либо добиться. Прошу всех следовать за мной.
Занахра повернулась и скрылась в глубине своей башни. Этот бывший раб еще вчера на экзамене сильно поразил аллорну, а теперь она была попросту потрясена. Откуда такая сила? Непонятно было, неужели же в его родном Олтияре не было ни одного мага? Как его вообще могли не заметить? Ненависть юноши тоже была ей понятна – видимо, хозяева его были садистами, и он немало выстрадал. Хорошо бы, чтобы он пообтесался, а не то получится второй Элинор без сдержанного характера того. Она вспомнила о данном ей Верховным магом глупом поручении и чуть не зашипела от досады – это сколько же времени и сил придется потратить впустую? Старик совсем выжил из ума... Да кто же из владельцев допустит, чтобы его раб стал свободным, да еще и магом? Ха! Ищи дураков. Поднявшись еще на этаж, Занахра подошла к своему самому сильному амулету и попыталась с его помощью избавиться от наложенного Гадалом заклятия. Увы, проклятый юнец был слишком силен и закрепил силу искренней ненавистью. Избавиться от подобного было выше ее сил и возможностей. Придется вечером идти к Фолергу. Да уж, каков учитель, таков и ученичок... Мало здесь самого Элинора – всем сколько крови попортил – так он еще и этого озлобленного наглого щенка сюда притащил... «Чтоб вам обоим пусто было!», – выругалась в сердцах Магистр Боли. Но она прекрасно понимала, что из этого волчонка вырастет матерый волчище. Скорее всего – будущий Верховный Маг. Но почему все же он так на нее взъелся? Именно на нее... Неужели же моралист? Смешно... Хотя и бывает, конечно. Хуже, если он осознанно не принимает законов Башни. С такой врожденной силой сломать парня будет очень и очень непросто. Но необходимо. Действовать придется очень медленно и хитро, выстраивая такие комбинации, чтобы он и заподозрить не мог в причастности к ним Магистра Боли. Что-что, а это аллорна умела очень хорошо, еще собственный, так ныне презираемый, отец научил. Занахра задумалась о том, какие именно болевые воздействия применять к нему. Но все осложнялось тем, что Гадал абсолютно ее не боялся, а только презирал и ненавидел. Аллорна в досаде сплюнула на пол, чего не позволяла себе, в общем, никогда.
Произошедшее вслед за тем Гадал помнил несколько смутно. И выражалась эта память одним – адской болью. Занахра занялась лично им и поочередно как бы прозванивала болью каждый нерв его тела, одновременно поясняя, как эту боль можно использовать и с какой силой связать. Как ни странно, очень многое стало для юноши откровением, и было очень полезно для многого и многого. Он терпел боль молча сцепив зубы и изо всех сил старался тут же испытывать слова Занахры. Остальные студиозусы вопили и визжали так, что комната, казалось, тряслась. Им занимались многочисленные помощники и помощницы магистра Боли. Гадал на всякий случай запомнил каждого. Краем глаза он видел Алнару, насаженную на толстый кол с шипами, кончик которого торчал у нее изо рта, не давая девушке даже кричать. Юноша, конечно, понимал, что по окончании занятия они все будут полностью исцелены, но такая картина была для него слишком жуткой. Ему было до боли жаль несчастную девушку – из ее глаз потоком бежали слезы, и она слабо, почти неслышно хрипела. Эта пронзительная жалость даже заглушала порой его собственную боль. А уж Магистр Боли старалась вовсю... Она уделяла почему-то особое внимание его половому органу. Краем глаза он замечал тиски, щипцы, изогнутые иглы, крючья и многие иные приспособления, которым с ходу-то и наименования не придумаешь. Его тело то тут, то там вдруг взрывалось приступами боли, он извивался и хрипел, честно пытаясь направить эту боль в центральный поток силы. Но это далеко не всегда получалось... Занахра, как ни горько было юноше это признавать, была права – сил и знаний у него не так и мало, а вот умения тонко управлять всем этим недостаточно. Гадал сцепил зубы и чуть не застонал от очередной вспышки боли, дав себе слово научиться всему, чему его только смогут здесь научить. Ведь даже враги могут, сами того не желая, научить очень и очень многому. А затем придет время, когда с помощью полученных знаний этих же врагов и сокрушит.
Когда пытки, наконец, закончились, Гадал первым делом кинулся к только что снятой с кола Алнаре. Исцеление уже произвели, физически девушка была здорова, но никак не могла придти в себя и все время хрипло рыдала, сотрясаясь на кушетке. Он присел рядом, положил плачущей девушке руку на голову и начал нашептывать успокоительные слова. Услыхав его голос, Алнара приподняла голову и слабо улыбнулась. После вчерашнего Гадала почему-то тянуло к ней очень сильно, ему страшно хотелось оберечь и защитить ее от всего мира. Еще никто и никогда не вызывал в душе озлобленного волчонка таких странных чувств, не вызывал такой странной и щемящей сердце нежности. Девушка, видно, уловила эту нежность в его глазах, так как ее улыбка стала шире и более открытой, что ли. Она так и потянулась навстречу Гадалу. Юноша не знал, что и сказать ей, он только сжал ее руку в своей. Она ответила ему тем же.
– Господин Гадал, – донесся до его слуха чей-то веселый голос.
Позади стоял уже знакомый юноше рыжий парнишка с обезьяньей мордочкой. Его улыбка была настолько задорной, что Гадал сам улыбнулся в ответ.
– Мы тут вечеринку запланировали, – продолжил рыжий. – В вашу честь! Вам вся группа за Алнару благодарна!
– Но мне же в семь вечера к Верховному Магу... – растерянно пробормотал смущенный Гадал, никак не ожидавший, что его вчерашний поступок вызовет такую восторженную реакцию.
– Так сейчас же только три! – расцвел Иглио. – Успеем посидеть. Тут не очень далеко есть шикарное местечко! Там так готовят, что руки можно до локтей обкусать.
– Почему бы и нет, – засмеялся при виде его энтузиазма Гадал. – Пойдем, Аланара?
– С удовольствием... – ответила уже несколько пришедшая в себя и севшая на кушетке девушка.
Всей гурьбой студиозусы выскочили из башни Магистра Боли, донельзя счастливые оттого, что теперь им с пару недель не придется тут появляться. Они направились в сторону таверны "Лошадь на столе", весело смеясь и распевая задорные песни. Гадалу было хорошо – он впервые в жизни ощутил себя своим среди своих, такого с ним еще не случалось. Студиозусы приняли его таким, каким он был, им наплевать было на то, что он бывший раб – они видели только то, что он сделал и чего действительно стоил. Рыжий Иглио возглавлял разбитную компанию, и простые горожане спешили убраться с дороги будущих магов. Гадал заново, уже без предубеждения перезнакомился со всеми. И, в общем-то, это были самые обычные люди, откровенных садистов или мазохистов среди них не было.
В "Лошади на столе" действительно готовили потрясающе. Особенно мясные блюда, рыбу и торты. Хозяин уже хорошо знал их группу и обслуживал с удовольствием – студиозусы всегда гуляли от души, а Башня щедро оплачивала их гулянки. Гадал с удовольствием поел и понял, что, пожалуй, отныне будет постоянно столоваться здесь. Даже в королевском дворце Олтияра он не ел так вкусно. Он после обеда подозвал кабатчика и заказал роскошный ужин на двоих домой, желая порадовать старшего брата. Узнав, что ему предстоит отныне постоянно обслуживать башню самого Магистра Книги, кабатчик пришел в сугубый восторг и выставил на стол за счет заведения несколько бутылок столетнего вина. Гадал только попробовал – он не хотел быть пьяным, идя на бой. А именно как бой он воспринимал предстоящую беседу с Фолергом.
За несколько минут до назначенного срока он уже стоял у входа в Серую Башню. Заходить без приглашения юноша даже и не пытался – жить ему еще несколько хотелось. Даже его магии не хватило бы на то, чтобы преодолеть завесу. Никто из нынешних магов не понимал, каким образом была создана подобная защита, как именно она работала, и что ее поддерживало все эти тысячи и тысячи лет. Но завеса стояла, и никто не мог войти, если не был приглашен кем-то из обитателей Башни, признанных ею самою. Порой бывало так, что она отказывала в доступе кому-либо из высших магов, и ничего поделать с этим было нельзя. Потому-то лишь когда в кристалле над входом появилось лицо Верховного Мага, и скрипучий голос пригласил его войти, он вошел. Поднявшись Зал Встреч, он ступил в уже горящую синим пламенем пентаграмму Перехода, которая и перенесла его в кабинет Фолерга. Старый маг ожидал его, сидя в глубоком удобном кресле с бокалом какого-то черного напитка в руках. Он указал юноше на кресло напротив, и Гадал, гордо держа голову и продолжая сохранять неприступно-гордый вид, сел. Он дал себе слово перед этой встречей – быть очень сдержанным и осторожным, но продолжать следовать линии поведения "наглый щенок". Нельзя позволить старику вывести его из себя.
– Итак, молодой человек, – с иронией прокаркал Фолерг, – ты уже набедокурил. Ай-яй-яй...
Во взгляде старика читалась легкая насмешка.
– Вы считаете, Верховный, – приподнялись вверх брови бывшего раба, – что подонок, подобный герцогу Триад, имеет право на жизнь?
– Не нам об этом судить, мальчишка! Эту жизнь не ты давал, не тебе и отбирать.
– Да ну? – хихикнул Гадал. – А ему, значит, можно было судить? Не сходится, Верховный, никак не сходится... Как же я мог дать ему и дальше пытать, убивать, издеваться? Никак не мог.
– Он делал все по закону, – устало ответил Фолерг. – А раз так, то был в своем праве. Лучше такие как он, чем полная анархия.
– Закон – палка о двух концах, – заплясало ехидное выражение в глазах Гадала. – Вот и я убил герцога по закону. Оскорбление мага. Попробуйте-ка доказать обратное.
Старик хрипло расхохотался и с возрастающим интересом посмотрел на наглого юнца. Элинор таки подобрал себе достойного ученичка! Хорош! Будет из мальчишки толк, да еще и какой толк. Его не нужно подталкивать, как самого Элинора когда-то – сам прет в нужном направлении. Как он утром Занахру окоротил, глянуть любо-дорого было на это заклинание, да и снимать его нелегко. Фолергу самому давно уже надоела эта аллорна со своими глупыми претензиями. Но она была слишком полезна, и с ней приходилось считаться. Сама Магистр Боли это тоже прекрасно понимала и вовсю этим пользовалась. Старик снова взглянул на Гадала – с его гениальностью мальчик за год вполне сможет пройти весь курс Академии и получить посох. Кроме того, он почти физически ощущал, что Гадал не последний такой – он чувствовал, что с разных сторон к Колгарену стягиваются какие-то силы, точнее, носители каких-то сил. Видно приближается время больших перемен, раз уж боги позволили нескольким магам уровня этого наглого юнца появиться на свет в одну эпоху. Фолерг сам не понимал своих нынешних предчувствий, но он привык им доверять – интуиция его не подводила почти никогда. Сделать старый маг не мог ничего, и это бессилие бесило его больше всего. Оставалось, как ни горько, только ждать, ждать того, когда развяжется узел кармы, и носители сил окажутся в Колгарене. А пока стоило всерьез заняться Гадалом. Такого мага действительно не рождалось уже с тысячу лет. Мало его невероятной силы, так мальчишка еще и гений с абсолютной памятью. Очень хорошо также, что он уже бунтарь, иначе бы пришлось его на этот бунт провоцировать. Провоцировать, используя весьма и весьма жесткие меры. Верховный маг продолжал расспрашивать Гадала, сохраняя привычную маску чванливого дурака. Тот что-то скрывал, но это не было Фолергу интересно – все выяснится со временем. Важнее, куда как важнее было развить таланты этого мальчика. Ведь, кроме всего прочего, Гадал был одним из троих на Архре, включая и его, Фолерга, магом Предела. Старик понял, что через некоторое время ему придется открываться этим двоим, чтобы его знания не ушли вместе с ним. Ведь Магистр Книги многие вещи делает столь топорно, что оторопь берет. Фолерг поморщился – ну что возьмешь с самоучки? И удивительно, весьма и весьма удивительно, что его приняла Книга Предела. Все-таки слишком много непонятных и странных вещей происходит в последнее время на Архре. Верховный маг недовольно пошамкал губами, глотнул бренди и начал первый урок по преобразованиям Света и Тьмы.
День шел за днем, месяц за месяцем. Гадал все учился лучше и лучше владеть своим даром. Он уже был вынужден постоянно скрывать свою многократно возросшую силу, чтобы не вызывать ненужного ажиотажа среди магов Башни. Приходилось облегчать каждое заклинание чуть ли вдесятеро, вводя в него дополнительные коэффициенты. Даже в таком виде его заклинания порой вызывали шок у окружающих, но с этим ничего поделать было нельзя. С тех пор, как юноше удалось выдавить из Фолерга допуск в главную библиотеку Серой Башни, он высиживал там днями и ночами, унося все прочитанное в своей памяти. Пожалуй, что на всей Колхрии уже не было более знающего и сильного мага, только вот кроме Элинора никто об этом не знал. С опытом, правда, имелась проблема у юноши, но тут помочь могло только время. А еще ведь была и Алнара... Без нее Гадал уже не мыслил своего существования, девушка стала для него чем-то больше жизни. Он дня не мог прожить без нее, и их любовь, взорвавшись в одночасье, расцвела пышным цветом. Магистр Книги одобрил выбор своего ученика, и уже через некоторое время Алнара стала перед ним на одно колено и принесла клятву Ученичества. Она быстро вошла в курс дела и помогала обоим магам во всем – их идеи об изменении мира прочно укоренились в израненной душе девушки, и она была согласна с ними на все сто. Единственное, о чем не рассказывал ей Гадал, так это о Сером Убийце и его новом пришествии на Архр. Пока еще было рано...
Очень многое давалось юноше легко, но далеко не все. Особенно много сил ему пришлось приложить для того, чтобы разобраться в политических течениях на Архре, в Колхрии и в самой Серой Башне. Партии Зеленого Камня и Упавшего Жезла были только вершиной громадного айсберга, а под ними сплетался такой запутанный клубок интересов и противоречий, что даже Гадал со своей абсолютной памятью чуть голову не сломал, пока понял что тут и к чему. Элинор пытался научить его интриговать, манипулировать мнением людей, и юноша от непонимания чуть с ума не сходил. Ну, не получалось у него это, хоть ты плачь, не получалось. До чего проще была дифференциальная магоматика... Как там все логично и стройно. А здесь... Поди разберись, как славировать так, чтобы все остались довольны. Эти человеческие взаимоотношения ставили Гадала в тупик, но он продолжал упорно учиться, накапливая информацию, читая труды экономистов, социологов и политологов, найденные им в архивах Главной библиотеки. Только накопив огромную массу информации, он понял, что управление большими массами людей такая же точная наука, как и магоматика. И только потом он осознал, почему же эти книги прятали от всех. Да потому и прятали, что любой, достаточно умный человек, прочитав их, разберется в подоплеке происходящего на Архре, поймет, что цивилизация на грани хаоса и распада, на грани гибели. Гадал после месяцев знакомства с Фолергом был уверен, что все вышесказанное понимает и тот. Не понимал лишь, почему Верховный Маг ничего не делает, чтобы справиться с этой ситуацией. В маску чванливого дурака, носимую стариком, юноша давно не верил – тот буквально на третий вечер прокололся, показав себя куда умнее, чем должен бы был быть. Гадал попытался рассказать о своих выводах Элинору, но тот не поверил ему. Почему молодой маг продолжает верить в то, что Верховный – идиот? Что-то во всем этом было очень странное, и юноша дал себе слово со временем во всем этом разобраться. Очень похоже было на то, что на Магистра Книги наложено мастерски сплетенное заклятие, не дающее ему видеть Фолерга в ином свете. Но времени не хватало катастрофически – столько всего еще нужно было изучить и осмыслить. Столько всего узнать и научиться применять.
В это утро Магистр Книги разбудил своих учеников очень рано, когда они собирались еще долго нежиться в постели и заниматься любовью. Теперь они с Алнарой шли вслед за Учителем и с интересом смотрели на бурлящую жизнь главного морского порта страны. Элинор и сам не знал, зачем он здесь, что потянуло его в порт этим промозглым осенним утром. Но он проснулся среди ночи с четким ощущением, что ему срочно нужно именно в порт, что если он не попадет туда, случится беда. И большая беда. Почему так, Элинор не знал, но желание идти туда было резким, почти болезненным. А предчувствиям такого рода он привык доверять – да настолько сильных у него никогда еще и не было. Потому сейчас он внимательно смотрел на каждую мелочь, с нетерпением ожидая того, что должно было случиться. Маг позволил предчувствию вести себя дальше, и оно привело его туда, где обычно разгружались корабли из Аллиорноина. И здесь желание куда-либо идти оставило его. Элинор остановился и принялся осматриваться по сторонам.
– Учитель... – донесся до слуха мага потрясенный шепот Гадала. – Там...
Магистр Книги оглянулся на него и очень удивился. Таким ему своего ученика видеть еще не доводилось. Юноша был белым, как мел, глаза широко распахнуты, а палец его указывал куда-то влево. Элинор посмотрел в том направлении и увидел группку совсем юных еще девушек, только что, по-видимому, сошедших с корабля. Впереди всех стояла черноволосая красавица с очень белой кожей и решительными, жесткими, даже жестокими черными глазами. Одета девушка была очень просто, но удобно – брюки и теплая блуза. На ногах добротные черные сапожки. Не понимая реакции Гадала, маг просканировал ее, но не нашел в ауре чужеземки ничего особенного, разве что замыкалась аура не на макушке, а где-то в середине тела. Элинор с недоумением на лице повернулся к юноше.
– На ней ауромаскирующее кольцо! – с досадой бросил тот.
Ауромаскирующее кольцо? Интересная новость... Элинору не доводилось и слышать о подобных артефактах. Быстрым заклинанием перейдя Предел, молодой маг создал щупальце Света и проник под кольцо, видимое ему теперь огненной полоской на пальце девушки. А когда он увидел, что скрывается под колечком, то и сам чуть не вскрикнул. Аура незнакомки вздымалась вверх на десятки метров, переливалась сотнями цветов, пылала и потрясала воображение любого, кто бы был способен ее видеть. И прямо в ауре переливались оттенками черного цвета несколько незнакомых магу символов. Это была уже не сила, не гениальность – это было Предначертание. Магистр Книги чуть не прослезился от радости – какое счастье, что он первым перехватил это чудо. Не дай Творец, эта девочка досталась бы Фолергу... Он взял себя в руки, нерешительно улыбнулся и небыстро направился к девушке.
Ларна с кровными сестрами сошли с надоевшей им за месяцы пути до зубной боли "Волны Грез" ранним утром, голубое солнце еще только вставало, хотя красное уже жарило вовсю. Лучи солнц окрашивали все вокруг в разные тона. Пять месяцев длилось неспешное плавание торговой шхуны с заходом во все, даже самые мелкие порты. Девушки изнемогали от скуки, ожидая, когда путешествие завершится. Лишь в последний месяц пути, когда шхуна уже шла по проливу, ведущему к столице Колхрии, им стало чуть поинтереснее. Кровные сестры часами стояли на палубе, смотря на проплывающие мимо бесчисленные городки и поселки. Весь предыдущий день девушки не находили себе места, они даже не занимались любовью – ведь назавтра они должны были оказаться в знаменитом городе Тысяч Мостов, о котором каждая из них слышала очень и очень много. И теперь он во всей своей красе развернулся перед ними и не разочаровал кровных сестер. Мостов, мостков и мосточков действительно было неисчислимое множество, Дуарамба и в подметки не годилась Колгарену. Город вздымался вверх на огромную высоту, Ларна и не думала, что бывают такие высокие дома, как здесь. Полупрозрачные шпили башен столицы Колхрии резали непривычный взгляд своим сиянием. Даже отсюда, из порта была отчетливо видна воздушная красота этого странного города. Да самого момента швартовки девушки стояли на палубе и любовались ею.
Капитан Ортонаг отрядил матросов, чтобы помочь кровным сестрам снести вниз их багаж, и был бесконечно счастлив избавиться от столь опасных пассажирок. Он всю дорогу был невероятно предупредителен и вежлив, даже еду Ларне с подругами подавали со стола капитана, тогда как другие пассажиры давились помоями, которыми кормили матров.
Стоя у трапа, Ларна осмотрелась. Она бы еще долго была бы рада любоваться красотами Колгарена, но нужно было подумать о делах насущных. Этого, кроме нее, не сделает никто. Она любила своих кровных сестер, но прекрасно понимала всю их неприспособленность к жизни. Рыжая еще куда ни шло, но остальные-то всю свою жизнь были рабынями, жили на всем готовом и о мире вокруг не знали ничего. Деньги у них, спасибо магу, еще были. Первым делом необходимо было найти гостиницу подешевле, сбросить вещи и сразу же идти в Серую Башню, оформляться. Девушка начала оглядываться, ища кого-нибудь, у кого бы спросить то, что ей нужно. И первым, кого она увидела, был совсем еще молодой невысокий маг, который, улыбаясь, смотрел на нее. В упор смотрел. За его спиной стояли парень с девушкой и тоже во все глаза смотрели на нее же. Ларна сразу же насторожилась и мрачно глянула на мага. Неужели же о ней что-то стало известно, и ее тут уже поджидают? Она ощущала опасность, исходящую от мага, но не могла понять ее природы. Он же, между тем, направился к девушке, стал рядом и тихо сказал:
– Ну, здравствуй, девочка...
– Кто вы такой и что вам от меня нужно? – хмуро спросила Ларна, которой очень не нравилось происходящее.
– Мое имя – Элинор, – ответил ей маг.
Девушка недоверчиво окинула его взором и только тут поняла, что он одет именно в сутану высших магов, а не в серый балахон простых. Она растерялась – да, конечно, она мечтала встретиться с Элинором, который был ее кумиром уже давно, но она планировала долго подбираться к нему. Набиваться в ученицы... Ведь Ларна уже слышала, что мятежный маг не берет учеников. И вдруг он сам встречает ее в порту, встречает чуть ли не как родную... В этом было что-то невероятное, что-то очень странное и девушка растерянно переспросила:
– Магистр Книги?
– Он самый, – рассмеялся маг. – Пойдешь ко мне в ученицы?
От этих слов Ларна совсем растерялась и сникла. Это же не лезло ни в какие ворота! Происходило что-то непонятное, что-то странное до крайности. Неужели же снова Предначертание сыграло свою роль? Он же не берет учеников... Лицо Ларны побледнело, она задрожала, да просто испугалась, если сказать честно. Не бывает ведь так, чтобы то, чего сильно хочешь, происходило само по себе. Кто-кто, а она это знала твердо. Особенно после всего, что с ней случилось.
– Не бойся, – все так же улыбаясь, попытался успокоить ее Элинор. – Ты удивляешься, почему я здесь? Да просто утром я встал с твердым знанием, что мне срочно нужно в порт. Это предчувствие и привело меня сюда. И вот – ты...
– А что я? – слабым голосом спросила все еще не пришедшая в себя Ларна.
– Я же вижу, что спрятано у тебя под этим колечком, – снова засмеялся Магистр Книги. – Все не просто так – судьба сводит воедино людей одного дела, одной задачи. Мы не могли не встретиться, девочка!
– Судьба... – глухо повторила девушка. – Судьба... Мне это уже говорили. Я мечтала стать вашей ученицей, ради этого я прибыла в Колгарен, у меня три направления в Серую Башню. Только я думала, что ученичество у вас будет стоить мне больших трудов. Ведь я слышала, что вы не берете учеников...
– Обычных – не беру, – согласился маг. – Но таких, как ты – обязательно.
– Что ж, – кивнула головой пришедшая в себя Ларна, – я согласна, конечно. Но у меня есть одно условие.
– Какое?
– Я не одна! И я стану вашей ученицей только вместе с кровными сестрами!
Элинор впервые взглянул на остальных девушек, стайкой сбившихся за спиной своей черноволосой подруги и настороженно выглядывающих оттуда. По мере того, как он переводил взгляд с одной на другую, его глаза расширялись и расширялись, удивление росло и росло. Каждая была хороша, по-своему, конечно. Одна даже почти догоняла Гадала по уровню силы! Остальные, правда, были послабее, но любая из них, приди она в Башню одна, произвела бы фурор. Лишь рыжая девушка слегка подкачала, но зато у нее были ярко выраженные способности к манипулированию Пределом. Молодой маг только покачал головой и снова хрипловато рассмеялся. Да уж, не зря судьба привела его сегодня в порт, не зря...
– И еще раз повторяю, – через некоторое время сказал он, – судьба сводит воедино людей одного типа и одного дела, если это дело угодно богам. Я беру вас всех с удовольствием. Вы все готовы к принесению клятвы?
– Как, прямо здесь? – удивилась Ларна.
– А почему бы нет? Не будем терять времени. Вы еще, видимо, не понимаете, что вы такое и какой фурор вы произведете. Но я хочу задать вам один вопрос. У вас ведь есть цель?
– Да.
– Так я и думал, – кивнул головой маг. – Я догадываюсь, что это за цель. Не зря ведь вы хотели стать именно моей ученицей. Мою вы знаете и, по видимому, наши цели совпадают.
– Возможно... – кивнула девушка.
– Именно потому мы и встретились столь... странно... Вас не оставят в покое, если вы уже не будете чьей-либо ученицей. Вам ведь не хочется стать защитницей всего того, что вы так ненавидите?
Ларна только ощерилась в ответ.
– Именно поэтому и предлагаю вам всем принести мне клятву прямо здесь.
– Хорошо, – согласилась девушка, внимательно смотря прямо в глаза Элинора. – Только позвольте сначала взглянуть на ваш медальон.
– А зачем?
– Чтобы убедиться, что вы – это действительно вы, – криво ухмыльнулась она.
– Правильно! Не доверяй никогда и никому, пока ты не уверена, что человек тебе друг.
С этими словами он снял и дал ей свой удостоверяющий медальон от Совета Магов. Ларна внимательно изучила его, кивнула чему-то своему, вернула медальон владельцу и опустилась на одно колено. Потом достала из ножен кинжал, провела им себе по руке и протянула залившуюся кровью ладонь в сторону мага, одновременно произнося клятву Ученичества. Но не простую...
– Я, Ларна Орсанх из клана Синего Древа, принимаю на себя Ученичество у Магистра Книга Элинора и клянусь сохранять верность своему Учителю и его делу. Я обязуюсь выполнять по мере сил то, что он на меня возложит, если это не противоречит чести и совести. Жизнь на крови, честь на крови, смерть на крови!
Маг был изумлен – девчонка дала страшную кровную клятву, он сразу же ощутил ее действие, по коже пробежал холодок, а на ладони Ларны он увидел появившийся ниоткуда символ. Когтистая ладонь с оком посредине, символ Повелителя Тени, его Учителя... Предначертание... Похоже, что ей необходимо будет рассказать о приходе Серого Убийцы, раз уж тот принял ее. Он уже чувствовал свою новую ученицу, чувствовал, где у нее что болит и многое, многое другое. Кивнув Ларне, Элинор повернулся к остальным. Первой выступила рыжая девушка с абсолютно бессовестным и хитрым выражением на ехидной мордашке.
– Я, Нарин Дивиргейл из клана Желтой Воды...
– Я, Орихат Вар-Тарм из Нунду-анг-Орма...
– Я, Сириин Ирс-Корам...
– Я, Милаит Дим-Карах...
Магистр Книги принимал их клятвы – по примеру подруги они также принесли именно кровные клятвы. Когда осталась последняя, он ободряюще улыбнулся ей, но девушка не сдвинулась с места. У малышки был на удивление испуганный вид и скрытый Дар с вкраплением Предела. Элинор снова позвал ее, но она только беспомощно посмотрела на подруг.
– Ну что же, девочка? – спросил маг. – Испугалась?
– Да тут понимаете, какое дело... – вмешалась Ларна. – Я ее... Я ее еще не успела на свободу отпустить... Разве у нее тоже есть Дар?
– Есть, но скрытый, – усмехнулся Элинор. – А она, значит, рабыня?
– Да... – неохотно ответила девушка, не уверенная в реакции своего нового учителя на это известие.
– Не успела освободить, говоришь... – задумчиво протянул он. – А остальных, значит, успела? Они тоже рабыни?
– Да! – гордо вскинула подбородок Ларна. – А что, это имеет какое-либо значение?
– Для меня – никакого, – улыбнулся ей Элинор. – Мой первый ученик Гадал – тоже бывший раб. К тому же мне нравится твое отношение к рабству.
– Его не должно быть в принципе! – жестко ответила девушка, в ее глазах загорелись огоньки ненависти.
– Полностью и абсолютно поддерживаю это мнение, – кивнул маг, с непосредственным интересом наблюдая за реакциями своей ученицы. – Ты хочешь отпустить ее?
– Конечно!
– Тогда я позову нотариуса, в порту их много, вон как раз нотариальная контора.
Он просительно посмотрел на Гадала, и юноша кивнул, отправившись в указанную сторону. Через несколько минут примчался нотариус, до смерти перепуганный известием о том, что его требует к себе сам Магистр Книги. Он по-собачьи преданно уставился на Элинора, всем своим видом демонстрируя желание услужить.
– Госпожа Ларна Орсанх, моя ученица, желает отпустить на свободу свою рабыню, – сухо сказал ему маг. – Я прошу вас сделать все как можно быстрее.
Он выделил слово "прошу" и тяжело посмотрел на мнущегося нотариуса, тут же покрывшегося от этого взгляда холодным потом.
– Конечно, конечно... – часто закланялся тот. – Прямо сейчас все и сделаем. Мне бы только документы...
Ларна тут же протянула ему документы на Л'горит, и нотариус, приказав помощнику принести все необходимое, прямо на парапете набережной уселся выписывать освободительную грамоту.
– Какую фамилию вписать? – вдруг поднял он голову.
– Ларна! – донесся до нее голос рабыни. – Можно мою настоящую?
– Конечно!
– Л'горит ап-Варсанх Сумеречная из народа Дианх! – гордо задрав подбородок, назвалась девушка.
– Сумеречная? – вопросительно глянул на нее Магистр Книги.
– Нахар Сумеречный – мой прапрадед! – с еще большей гордостью заявила она.
Элинор восхищенно присвистнул. Праправнучка легендарного бунтаря, мятежного молодого мага, сотрясшего мир вместе со своим другом Данхом Огненное Сердце лет двести назад. Молодой маг преклонялся перед памятью Нахара. Он даже засомневался в словах рабыни, но, просканировав ее, понял, что она искренне верит в свои слова. Может быть и так... Ведь труп невесты бунтаря тогда так и нашли. Она могла спастись и породить потомство. Но, ежели это так, то у девочки должен быть немалый Дар. Маг решил заняться ею вплотную и пробудить как можно быстрее. Нотариус тем временем закончил выписывать документы и заверил их своей печатью. Магистр Книги, чтобы не терять времени, сам сотворил личностный медальон, и нотариус тут же заверил его. Л'горит, не верящая своим глазам, приняла в дрожащие руки свою свободу и тихо заплакала от радости. Затем, все еще плача, опустилась на одно колено перед Элинором и принесла ему клятву Ученичества. Маг принял ее и поднял девушку на ноги, приобняв ее за плечи.
– А что теперь? – деловито спросила его Ларна, с легкой иронией наблюдая за трогательной картиной. – В Серую Башню?
– Сперва ко мне домой, – отрицательно покачал головой он. – Нам многое нужно обсудить. Да, девушки, познакомьтесь с другими моими учениками. Гадал и Алнара. Они отныне ваши брат и сестра.
Молодая пара, пришедшая с магом, понравилась Ларне. Ребята так явственно любили друг друга, тянулись друг к другу, что на них приятно было смотреть. Она дружески улыбнулась им, подошла и по очереди обняла каждого. Они ответили, тоже заулыбавшись. Когда все перезнакомились, Магистр Книги повел учеников вдоль причалов к выходу из порта. Он размышлял о том, что ему предстоит сделать, как оформить учеников в Башне, да и многом другом. Забот у него прибавлялось в геометрической прогрессии... Вдруг дорогу им заступила сумрачная, постоянно кашляющая, одетая в несусветное рванье женщина. Но, несмотря на то, что выглядела она последней нищей, из-за плеча у нее торчала рукоять добротного меча. И она была ранена, многократно ранена – почти по всему ее телу виднелись обрывки грязных бинтов и струпья. А глаза ее... В глазах женщины застыла такая боль и горечь, такая безнадежность, что даже привычного ко всему мага слегка затрясло. Он с недоумением посмотрел на нее, пытаясь понять, что нужно этой несчастной от него, затем по привычке сдвинул зрение в магический диапазон. И глаза его в который раз за это странное утро полезли на лоб – эта оборванка по силе Дара ненамного уступала Ларне. «Да что же это такое проиходит сегодня?..», – забормотал потрясенный маг. Такого просто не могло быть, это было статистически невероятно, чтобы люди с такими магическим талантами прибыли в одно утро в одно и то же место. И вдруг маг вспомнил, в каких случаях такое все-таки возможно и понял что происходит сейчас. Узел кармы! В это утро в колгаренском порту завязывается узел кармы. Именно в это утро здесь должны оказаться люди, чьи судьбы переплетены с его, Элинора, судьбой и судьбами остальных собравшихся. Люди одного дела. И маг понимал какого... «Боги любят шутить...», – прошептал он себе под нос и нервно вздрогнул. Действительно, тяжело осознать, что ты не сам выбрал себе судьбу, что на тебя возложена миссия свыше. Элинор подумал о том, что эта израненная женщина, наверное, не последняя из тех, кто должен появиться.
– Вы – Магистр Книги? – хриплым, простуженным голосом прервала его оборванка и снова закашлялась. – Я слышала, как эти девушки клялись вам...
– Да, это именно я, – согласился маг, продолжая с интересом рассматривать будущую ученицу. – Я также готов принять и вашу клятву. Знаете ли вы, что у вас немалый Дар магии?
– Нет, – ничуть не удивившись, безразлично ответила она. – Да это и неважно. Я искала вас по иному поводу.
Магистр Книги снова внимательно посмотрел на нее и внезапно понял, что она умирает, что она заставляет себя жить величайшим усилием воли, что ей давно безразлично все и вся. Что-то важное она должна была еще сделать в жизни, что-то такое, что пока заставляло ее оставаться в живых. Сделать и умереть. Хотелось бы знать, что именно она должна совершить. Душу женщины, по видимому, терзала настолько сильная боль, что она уже просто не могла ничему удивляться и ничего чувствовать. Чувства атрофировались... Элинор только вздохнул и спросил:
– Тогда зачем вы хотели меня видеть?
– Как я слышала, – так же глухо, сквозь кашель ответила она, – вы единственный из по-настоящему сильных, кто не согласен с законами нашего мира. Из тех, кто способен хоть что-то сделать, хоть как-то противостоять всему этому скотству... Я пришла предложить вам свой меч. И рада, что есть, оказывается, что предложить в дополнение. Может, удастся сдохнуть не просто так, а хоть немного отомстить за все хорошее.
– Как вас зовут? – спросил заподозривший истину маг.
– Иннет Ис-Тангир, бывший офицер ранга Сангтоар, Онстер...
– Та самая? – слегка расширились глаза Элинора.
Женщина лишь молча кивнула в ответ, на ее лице не отобразилось ничего, оно напоминало собой лицо трупа.
– И вы не желаете иметь дело с преступницей? – ее голос звучал так же ровно.
– Мне плевать на законы, – ответил Магистр Книги. – Я не думаю, что вы сделали то, что сделали, без уважительной причины. Чем он перед вами провинился?
– Убил мужа, зажарил живьем и съел ребенка.
– О боги! – отшатнулся Элинор. – Вы еще были с ним слишком добры. У меня бы эта тварь умирала дольше. Приносите клятву Ученичества, после этого вы будете неподвластны законам людей.
Женщина кивнула, лицо ее оставалось таким же мертвым и безразличным, только в глазах на долю секунды загорелось что-то живое. Она с трудом опустилась на одно колено. Было видно, что она почти не может двигаться, что раны глубоки настолько, что оставалось только удивляться тому, что она жила и смогла добраться до Колхрии. Все тем же безразличным голосом Иннет выговорила свою клятву, и у Магистра Книги стало на одну ученицу больше. После этого она попробовала встать, но не смогла и видно было, что из-под нее растекается лужа крови. Ларна встревоженно бросилась на помощь новой сестре, но та попыталась оттолкнуть девушку.
– Не надо, – ничуть не обиделась она, понимая каково сейчас женщине, привыкшей, что на нее охотятся все, кому не лень. – Мы теперь сестры, и я в свое время тоже прошла через ад. Я хочу тебе помочь...
Иннет перестала сопротивляться, и Ларна, уложив ее на землю, осторожно стащила с нее заскорузлые тряпки. И остановилась в ужасе, беспомощно смотря на своего Учителя. Было от чего – все тело несчастной женщины было испещрено рваными, гноящимися, едва подсохшими ранами. Живот вообще был вспорот и зашит грубой сапожной дратвой. Каким образом она осталась живой с такими ранами? Этого девушка понять не могла. Да мало того, что живой, Иннет ведь ходила, сумела добраться до Колгарена, будучи так изранена... Элинор только покачал головой, подошел к тяжело дышащей женщине и поставил над ее телом руку, одновременно переходя Предел. С его пальцев заструились тонкие синеватые нити, и тело Иннет окуталось такого же цвета туманом. Когда этот туман рассеялся, Ларна потрясенно распахнула глаза. Все раны на теле лежавшей женщины исчезли, оставив после себя едва заметные, очень тонкие шрамы, даже дратва, которой был зашит живот, куда-то испарилась. Да, слухи о Магистре Книги были совершенно справедливы – не было на Архре мага сильнее. Впрочем, уже был, но Ларна об этом еще не знала. Но то, что происходит нечто странное, понимала и она. Девушка вспомнила слова Элинора об узле кармы и поежилась. Значит, именно сегодня ей предстоит встретиться с людьми, с которыми будет связана вся ее дальнейшая жизнь. Хотя ей было и страшно, но душа ее пела. Она больше не одна! У нее есть единомышленники, и она таки исполнит свою миссию. Добьется своего, несмотря ни на что.
Иннет приподнялась на локте и недоверчиво уставилась на собственное тело – у нее впервые за несколько месяцев ничего не болело. Она даже ощупала руками некоторые из шрамов, не поверив собственным глазам. Но это было правдой – она была здорова, Магистр Книги исцелил ее. Только тут до женщины дошла вся ирония ситуации, ведь отныне она была неподвластна людским законам, и все приказы об ее поимке становились недействительны. Теперь она – ученица того, кто сможет изменить этот мир. И Иннет знала, что отдаст ему в помощь всю себя, отдаст, чтобы больше ни с одной женщиной не случилось того кошмара, который испытала она сама. Она хрипло, злобно рассмеялась, встала на ноги и коротко поклонилась Элинору. Он положил ей руку на плечо и слегка сжал, давая понять, что отныне она не одна, что отныне у нее снова есть семья. Затем маг повернулся к остальным ученикам и негромко сказал:
– Друзья мои! Нас всех привела сегодня сюда судьба, и мы не могли не встретиться. Но может быть, мы встретили еще не всех, кто должен придти. Потому прошу всех, кто уже способен смотреть в магическом диапазоне, внимательно осмотреться вокруг.
– Да что смотреть, Учитель? – донесся до него тонкий голос Алнары, – вон справа еще двое стоят.
– А слева – еще одна, – добавил Гадал, обняв за плечи любимую.
Ларне стало интересно – а откуда они знают это? Как видят? Интересно, получится ли у нее использовать магическое зрение? Девушка слышала о таком, но не верила, что она сама сможет. Она все же рискнула расфокусировать глаза и у нее, как ни странно, вышло. Вдруг над всеми окружающими людьми ей привиделось цветное марево. Над большинством, правда, неясное и расплывчатое. А вот над стоящими рядом с ней это свечение было ярким, бьющим на многие метры вверх. Ларна вздохнула в восхищении от просыпающихся способностей ведьмы и от красоты открывшейся ей картины, затем перевела взгляд дальше, скользнула им по мачтам кораблей. И вздрогнула – с борта одного из них били в небо два столба разноцветного пламени. Она снова глянула туда уже обычным взором и увидела парня с девушкой, очень похожих друг на друга, явно брата и сестру.
– Учитель, – возбужденно обратилась к Элинору страшно довольная собой девушка, – на том корабле еще двое!
Маг глянул туда и только вздохнул – еще вчера он никак не мог себе представить, что на него неожиданно свалится еще дюжина учеников. Да каких учеников! Но тут поделать ничего было нельзя, так было Предначертано... Узел кармы... Против такого не попрешь.
– Не упустите остальных, – попросил он Ларну и направился к первой паре – роскошно одетой женщине-капитану и белобрысому пареньку лет семнадцати в простой полотняной одежде матроса.
Остановившись перед ними, Элинор вздохнул и сказал:
– Здраствуйте! Мое имя – Элинор, Магистр Книги, маг Высшего Совета. И я готов принять вашу клятву.
– Какую клятву? – с недоумением уставилась на него капитан.
– Значит, вы еще не знаете, для чего вы здесь? – усмехнувшись, спросил маг. – Ведь вас пригнало сюда сильнейшее желание, предчувствие, ощущение необходимости быть здесь и именно сегодня утром?
– Вы правы, господин маг, – мрачно ответила женщина. – И задери меня Серый Убийца, ежели я понимаю, что мне в этом долбаном Колгарене понадобилось. Месяц зазря убила и не знаю зачем! Как на веревке сюда кто-то притащил!
– Никто из нас не может идти против своей судьбы, – кивнул Элинор. – Вы, наверное, не знаете, но вы оба неинициированные маги большой силы. В потенциале, конечно. А притащила вас сюда именно ваша судьба. Я ведь тоже ни о чем таком не думал, а нынче утром встал с одной мыслью – срочно в порт. И тоже не знал, зачем мне сюда нужно.
После этих слов, маг коротко рассказал о том, что уже произошло сегодня утром, не называя, однако, пока лишних имен. Капитан наклонила голову и задумалась. Думала она довольно долго. Юноша-матрос только непонимающе хлопал глазами. Сперва. А затем на его лице появилась робкая улыбка понимания. Чему тут было удивляться – ведь ему предложили войти в элиту его мира. А женщина дернула щекой, и видно было, что она сильно расстроена происшедшим. Чем-то ей такой исход дела не нравился.
– Что ж, против Предначертания не пойдешь... – через некоторое время все же выдавила она из себя. – Только всю жизнь себе искалечишь. Нечего делать, я согласна, магистр. К другому бы не пошла ни в каком случае, а к вам можно. Но тут есть еще одно обстоятельство – если в Башне узнают, кто я – меня казнят. Именно Башня назначила за мою голову немалую награду.
– С того момента, как только вы станете моей ученицей, – усмехнулся Элинор, – вы будете уже неподвластны никакому закону. Студиозусу Башни прощаются любые преступления, кроме нарушения Основного закона. Да и то, его только урезают и позволяют учиться дальше. Студиозусом, при вашем-то Даре, вы станете обязательно. Еще одна моя ученица – та самая убийца наследника престола Онстера.
– Иннет Ис-Тангир? – удивленно переспросила его капитан. – Преклоняюсь перед ней и всегда была бы рада предоставить ей убежище на своем корабле. Хотя не совсем понимаю, какого Серого Убийцы ей это понадобилось...
– Молодой герцог зажарил живьем и съел ее маленького ребенка, – коротко пояснил маг.
– Какой кошмар! – в ужасе вскрикнула женщина. – Тогда по заслугам! Она молодец, что отомстила! Просто молодец!
– Полностью с вами согласен, – улыбнулся Элинор. – Значит, вы согласны на Ученичество, капитан? И вы, юнга?
– Согласна... – вздохнула женщина. – Но если бы это были не вы, который плюет всем скотам из Совета в глаза, только бы меня и видели...
– И я согласен! – заявил паренек, – с восторгом глядя на легендарного Магистра Книги, о котором рассказывали столько интересного.
– Но прошу учесть, мастер, – с иронией посмотрела на него женщина, – что мое имя – капитан Ринна Нирен. Та самая капитан Нирен...
Элинор только приподнял брови – до чего же все-таки прихотлива судьба... Что за невероятный день выдался сегодня. Впрочем, лимит удивления для него уже был исчерпан. Капитан Нирен... Единственная из пиратских капитанов, осмеливающаяся атаковать корабли, несущие флаги магов. И каким-то образом этих самых магов убивавшая... Каким именно, не знал никто, хотя хотели бы знать многие и многие. За голову мятежного капитана была обещана Серой Башней огромная награда, но она уже долгие годы была неуловима. Маг злорадно ухмыльнулся – какой камень Фолергу в карман. Приятно было себе представить, что за рожу скорчит Верховный Маг, когда узнает, что капитан Нирен – студиозус Академии. Шутка будет бесподобной. А она, между тем, стала на одно колено и в воздухе разнеслись слова клятвы:
– Я, Ринна Нирен, капитан "Альтарилла"...
Элинор принял ее и принял с удовольствием. Затем на одно колено опустился сопровождавший своего капитана юноша:
– Я, Рамин Сидар, из Санг-Иррама, юнга "Альтарилла"...
Маг принял и его, затем повел новых учеников, растерянных от такого резкого изменения своей судьбы, к остальным. Их приветливо встретила Ларна, уже начавшая играть роль лидера и здесь. А Элинор пошел к Нарин с подругами, обступившим ничего не понимающую женщину-купца и наперебой объяснявшим ей, что она – неинициированный маг большой силы и должна стать ученицей самого легендарного Магистра Книги, в которого купец не очень-то верила, считая измышлением падких на сплетни людишек. Но было кое-что, что подтверждало слова этих странных девушек. Женщина вспомнила, что ей, вообще-то, совершенно нечего делать в Колгарене, но что-то потянуло ее сюда, потянуло с такой силой, что сопротивляться этому желанию было совершенно невозможно. Но она, Осом-Лиаг, маг? Что за чушь! Купец осторожно посмотрела на приближающегося мага – ведь к ней шла живая легенда, кто только не рассказывал о борьбе этого совсем молодого еще человека с Советом Магов. Об этом говорили уже по всему Архру, купцу много доводится бывать в разных странах, и в каждом порту болтали об Элиноре Великом. Особенно восхищались тем, как он осаживал старых магов, не останавливаясь перед убийством. Осом-Лиаг, как и многие, ненавидела магов и их власть, но поделать ничего с этим не могла, потому скрывала свою ненависть как можно глубже. Она вдруг вспомнила то, что долгие годы держала глубоко спрятанным в душе. Вспомнила о том, как изнасиловали и урезали ее брата с сестрой. А потом повесили... Осом-Лиаг скрипнула зубами и смахнула рукой непрошеную слезу. Может, если она станет учеником столь скандально известного мага, вошедшего в Совет Магов против воли самого Фолерга, то ей представится возможность отплатить сделавшим это? Может быть... Да и против судьбы не стоит идти. Но месть... Она не могла отомстить раньше, так как убили ее брата с сестрой, развлекаясь, молодые дворяне, поделать с которыми простолюдинка ничего не могла. Что ж, видно правы ученики магистра Элинора – ее дальнейший путь с ними и будь что будет. Уж став ведьмой, она отплатит тем... Так отплатит, что и потомки не забудут! Но не ждала, конечно, Осом-Лиаг для себя чего-либо подобного, да и страшновато было рушить уже налаженную жизнь, ведь уже пять ее кораблей ходили по морям и океанам Архра. И дом к тому же... Вот только детей за всеми заботами женщина завести так и не удосужилась. Но в нынешнем раскладе это и к лучшему – меньше забот. Судьба уже затягивала ее в свой котел, Осом-Лиаг это почти физически ощущала это и понимала, что противиться бессмысленно. Она коротко вздохнула, встала на одно колено и принесла клятву Ученичества. Маг принял ее и ласково похлопал новую ученицу по плечу.
– Учитель! – снова донесся до него голос Ларны, которая, похоже, успевала повсюду и уже вела к нему сошедших с корабля фофарцев. – Эти двое – Сана и Афран Ап-Инар, они из Фофара, тоже приехали на учебу с направлением от мага. Они согласны на ученичество!
Элинор устало помотал головой и посмотрел на подошедших белобрысых, как почти все фофарцы, и очень похожих друг на друга юношу с полноватой девушкой. Оба низко поклонились магу, с восторгом глядя на него – вот уж чего они и представить себе не могли, так это то, что прямо в порту их пригласят стать учениками Магистра Книги. Да вообще учениками кого-либо из высших магов! Конечно, рассказанное им об узле кармы несколько пугало, но пусть уж лучше так, чем никак. Да и после пережитого испугать их могли совсем немногие вещи. Да, Сана и Афрат ехали учиться с направлением от ведьмы из Фофара и были уверены, что их примут. Дополнительную же удачу следовало хватать за хвост тут же, без промедления, потому брат с сестрой, не раздумывая, встали на одно колено и принесли клятву Ученичества.
Когда Элинор подвел всех новоявленных учеников к своей башне, он был уставшим до изнеможения, почти до потери сознания, но вынужден был держаться. Он не имел права показать слабость. Маг горько усмехнулся – создал сам себе имидж несгибаемого, так теперь надо терпеть, нельзя рушить его. Образ этот был слишком уж полезен, чтобы от него отказываться. Всю дорогу Элинор с интересом наблюдал за учениками, особенно теми, кто впервые был в Колгарене. Они с открытыми ртами смотрели на красоты этого невероятного города. Правда, их взгляды то и дело натыкались на скрюченные тела, насаженные на колья или помосты Казней, где исходил криком очередной замучиваемый. И каждый вздрагивал, слишком силен был контраст. Только Иннет не реагировала ни на что, и маг понимал, что психикой несчастной женщины ему придется заняться всерьез.
Поднявшись в свой кабинет, Магистр Книги устало опустился в любимое кресло и почти незаметно вздохнул, принявшись внимательно рассматривать свои новые "приобретения". «Мда... – сказал он сам себе. – Допрыгался ты, драгоценный мой. Теперь ты за них за всех отвечаешь...» Ученики также с любопытством осматривались, украдкой бросая взгляды на учителя. Опять же, кроме Иннет, которая вообще не выглядела живой и не интересовалась никем и ничем. Элинор снова вспомнил судьбу этой несчастной, все, что знал о ней, и понял, что откладывать лечение нельзя, если ее сегодня же не вывести из этого ступора, то он ее потеряет. Этого магу совсем не хотелось и по чисто человеческим соображениям, и по соображениям полезности мага такой силы для общего дела. Значит, нынче же ночью, после возвращения из Башни, придется ею заняться. Элинор поежился – подобные заклинания ему всегда нелегко давались, но выбора все равно не было. «Ты несешь ответственность за тех, кого приручил...», – вспомнились ему слова Серого Убийцы, тот тогда процитировал кого-то из сказителей его мира.
– Иннет, – ласково позвал он женщину, улыбнувшись при этом.
– Да, Учитель? – глухо отозвалась она.
– Вечером, когда вернемся, я займусь лечением твоего сознания. В таком состоянии, как сейчас, ты не сможешь ничего сделать, не сможешь отомстить.
– Как хотите, Учитель, – столь же глухо и безразлично отозвалась Иннет. – Я теперь принадлежу вам.
– Хорошо, – кивнул Элинор, с грустью посмотрев на нее, затем повернулся к остальным. – Теперь, ученики мои, слушайте.
И он снова внимательно, требовательно осмотрел каждого, одновременно сканируя их и даже, хоть это было и низко, используя заклятие видения правды. Некоторое время Магистр Книги молчал, затем продолжил:
– Я вижу, что почти каждый из вас ходит под смертной казнью, я в том числе. Также я вижу, что никого из нас не устраивают законы нашего мира, и мы их не приемлем. Потому не нужно бояться рассказать здесь всю правду о себе. Для чего это мне нужно, вы спросите? Отвечу. Мы должны выработать для каждого и для каждой линию поведения в Серой Башне. Ведь многих из вас будут допрашивать при поступлении с помощью заклятия видения правды... Принять, все равно примут, простят все, кроме...
– Кроме чего? – тихо спросила побледневшая Ларна, уже догадываясь, что услышит в ответ.
– Кроме нарушений Основного Закона, закона об Урезании. Тебя, конкретно, обязательно допросят – магов с Предначертанием не было на Архре уже с пару тысяч лет. На остальных, возбужденные твоим появлением, могут и не обратить внимания. Ну, еще допросят Иннет и капитана Нирен, что было понятно с самого начала.
Ларна едва смогла сдержать крик, рвущийся из горла. Она покраснела, затем побледнела до посинения и окинула взглядом не лучше выглядящих кровных сестер. С трудом сглотнув какой-то комок, вдруг образовавшийся в горле, девушка выдавила из себя вопрос:
– И что же они делают с нарушившими закон?..
– Отправляют на урезание, затем исцеляют и разрешают учиться. Среди студиозусов очень много урезанных.
– Значит среди магов тоже? – расширились глаза девушки.
– Нет, – усмехнулся Магистр Книги. – На третий-четвертый год обучения студиозусы обычно уже способны каким-либо образом возвратить себе потерянное. Это не возбраняется.
Ларна опустила голову и задумалась. Ее колотило от ужаса, но боялась девушка не за себя, а за кровных сестер – девочкам-то за что страдать? Мало они и так настрадались? Ее урежут? Да плевать, раз эта боль приблизит ее к цели, то ее придется вытерпеть. А где-то в глубине души девушка вообще хотела этого, ее мазохизм начал перехлестывать через край уже давно. Ларна снова глянула на своего учителя, цель которого, кажется, совпадала с ее целью. Она набралась мужества, сжала кулачки и ломающимся, дрожащим голосом начала рассказывать обо всем без утайки. И о том, что сотворили с ней и с Дарой. И о том, что было с ней на корабле. И о Харнгирате, где она стала приемной дочерью Дарин – когда рыжая услыхала, чем занимались между собой ее кровная сестра со своей приемной матерью, у нее отвисла челюсть. И о путешествии. И об Аллиорноине и обо всем, что случилось там – знакомство с Орихат, урезание несчастной русоволосой в доме Фатунга, освобождение рабынь. И том, чем они с кровными сестрами постоянно занимались – все девушки при этом отчаянно покраснели, но ни одна не осмелилась перебить Ларну. И о походе к черному магу, и обо всем остальном рассказала девушка своему Учителю. Остальные ученики потрясенно, кто с ужасом, кто с жалостью смотрели на нее. Впрочем, Ларна подозревала, что каждый из них прошел через что-то подобное, иначе они бы не оказались здесь.
– И что же мне теперь делать, Учитель? – тихо спросила она и, не выдержав, расплакалась.
Элинор встал с кресла, подошел к плачущей девушке и положил ей руку на плечо. Он не успокаивал ее, чтобы не внушать ей ненужных надежд, лишь молча стоял рядом. Когда она немного успокоилась и снова посмотрела на него, маг очень тихо сказал:
– У тебя есть два выхода, девочка. Оба нелегких, но ты сама выбрала свою цель и, насколько я понимаю, ничто не сможет тебя остановить. Но об этом мы поговорим чуть позже, есть вещи, которые вам всем пока знать еще рано, да и опасно. Запомните, дети мои, мы живем в страшном мире, в мире без чести, справедливости и доброты.
– Наш мир проклят Творцом, Учитель... – глухо сказала Иннет, затем повернулась к Ларне. – Спасибо, сестра, теперь я действительно вижу, что не только мне больно и плохо здесь...
– А что с тобой было? – повернувшись к ней, спросила девушка.
– Со мной?.. – выдавила сквозь зубы Иннет и вопросительно посмотрела на Магистра Книги, который разрешающе кивнул в ответ.
– Со мной... – повторила женщина. – Всего полгода назад я служила офицером ранга Сангтоар в городе Екатаме. Это в Онстере. Все вокруг считали меня счастливицей – еще бы, дочь простого винодела ухитрилась стать офицером, это было почти невозможно. Наверное, мне действительно повезло, не знаю даже... Но не это главное. У меня был любимый муж и маленькая, трехлетняя дочка. Мы жили в уютном домике на берегу моря. И мы были счастливы там... Служилось мне, конечно, тяжело, но дома меня ждал любимый, он был сапожником и работал в мастерской прямо возле дома. А дочка все время бегала вокруг, мы себе и представить ведь не могли, что кто-то может обидеть ребенка. Как она была прелестна... Это ее и погубило... В тот день...
Лицо Иннет почернело, глаза сделались бездонными, из них плескала во все стороны такая боль, что каждому показалось – его ударили кнутом. Женщина замолчала, голос, как видно, перестал ей повиноваться и то, что тогда случилось, снова встало перед ее глазами. Ларна уже догадалась, что сейчас услышит, и такая горечь разлилась по ее душе, что девушка сама не смогла сдержать слез.
– Я тогда вернулась домой, – с трудом продолжила через некоторое время женщина, – а дома то уже и не было... Было пепелище... Рядом, на колу, торчало тело моего мужа. Он был еще жив... А возле кола были остатки кострища, в котором я увидела, все еще не веря своим глазам, обглоданные детские косточки. И отрезанную головку моей девочки рядом...
Тут слезы все же прорвали запруду безразличия, Иннет рухнула головой на колени и забилась в отчаянных рыданиях, снова видя перед глазами эту страшную картину. Первой возле нее оказалась Ринна Нирен. Женщина-капитан обняла плачущую, сама не сдерживая слез, ибо простой рассказ несчастной матери рвал душу каждого, кто его слышал и в ком осталось хоть что-то человеческое.
– Держись, сестра, держись! – яростно шептала ей на ухо капитан Нирен. – Мы им за все отплатим, клянусь, за все! Это я тебе говорю – капитан Ринна Нирен! Я убивала таких подонков и буду убивать!
– Капитан Нирен? – подняла на нее почти ничего не видящие глаза Иннет. – Спасибо тебе... Сестра...
– Ведь ты же отомстила этому зверю? Даже до нас, пиратов, дошли слухи о награде за твою голову.
– Отомстила... – глухо повторила женщина. – Да только эта месть не вернет мне ни Эрмера, ни Сири... Я лучше расскажу, что дальше было.
Она откашлялась и продолжила свой рассказ:
– А когда я стояла там, не веря глазам и все еще надеясь, что это кошмар, что я вот-вот проснусь, ко мне подошли мои же сослуживцы с приказом о моем аресте. Я умоляла их хотя бы добить моего несчастного мужа, чтобы не мучился больше, но они только отворачивались – им запретили... Я умоляла хотя бы дать мне похоронить косточки моей девочки, но мне не разрешили, и косточки растащили собаки... И тогда во мне что-то вспыхнуло, какая-то странная сила наполнила меня, ненависть заслонила все. Я перебила их, как детей, а ведь они все были опытными воинами, и их было больше десятка. Одного только ранила и пытками заставила рассказать о том, кто это сделал. Людоедом оказался молодой герцог, наследник престола... Он проезжал мимо и ему приглянулась моя Сири. Подонок приказал схватить ее и зажарил живьем, а выбежавшего на страшные крики ребенка мужа приказал посадить на кол. После своей жуткой трапезы людоед узнал, что сожрал дочь собственного офицера. Тогда он, ничтоже сумняшися, приказал схватить и казнить меня... Что-то страшное накатило на меня после рассказа моего бывшего сослуживца, я спокойно, одним движением, свернула ему шею. Каким-то образом, я уж и не помню точно как, я замаскировалась и начала свою охоту. Три месяца длилась она, и я настигла людоеда лишь в Мане. Странная сила все продолжала вести меня, я почти ничего не помню из того времени, помню только сжигающую все ненависть. Я убивала тогда за кусок хлеба, не жалела никого и ничего. Кроме как о мести, ни единой больше мысли не возникало в моей голове. И в одной из таверен мне удалось выследить подонка. Герцог решил поразвлечься и приказал установить прямо в комнате кол, а затем привести к нему пойманную на улице девушку. Их высочество обожали отдыхать под крики умирающих... Я проникла туда сквозь крышу, оглушила герцога, вырвала ему язык, чтобы не позвал стражу, добила несчастную девчонку и усадила подонка на тот же самый кол, весь еще в крови бедняжки. И оставила на столе приговор. Ибо я не просто убила его, а судила и приговорила. Вскоре после этого за мной началась дикая охота. Старый герцог рвал и метал, объявил за мою голову гигантскую награду. Нигде я не могла остановиться более чем на несколько часов, драться приходилось постоянно, я вся была изранена, да вы и сами видели. Сама не знаю, как и зачем я осталась в живых, последние дни этой погони я просто не помню. Но очнулась я в горах, в хижине старого отшельника...
– И что же? – осторожно спросил кто-то.
– Он очень многому научил меня, этот старик, очень многое заставил понять и осознать, – столь же глухо, как и раньше, ответила Иннет. – Ведь раньше, когда я была счастлива, когда у меня были муж и дочь, я закрывала глаза на все ужасы и кошмары нашего мира. Я в упор не видела ничего, кроме того, что хотела видеть. Я не хотела обращать внимания на чужую боль и на несправедливость, не хотела осознавать, что подобное тому, что сделали со мной, происходит у нас каждый день и со многими. Я не слышала криков несчастных и думала только о себе. Что ж, так думают и живут почти все люди... Но мне, после того, что я пережила, нельзя больше быть такой, мне для чего-то богами оставлена моя бесполезная жизнь и я не хочу больше просто существовать. Старик сумел открыть мне глаза, направить меня на изменение того, что нас окружает. Он, будучи отшельником, откуда-то знал все новости и именно он рассказал мне о вас, Магистр Книги, о вашей борьбе и вашей отчаянности, а позже я и сама услышала легенды о вас. И все, что я слышала, только утверждало меня в решимости отдать вам свое тело и свою душу, помочь вам всем, чем я только смогу. Не хочу просто так сдохнуть, хочу отомстить, но не просто, а попытаться помочь хоть кому-нибудь избежать судьбы, подобной моей. Надеюсь, что вы приставите меня к действительно нужному делу, что вам пригодится моя помощь.
– Я и сам только помогаю тому, кто изменит наш мир, тому, кто способен это сделать, – усмехнулся Элинор. – И помощь любого для НЕГО ценна.
– А кто он? – с некоторым недоумением в голосе спросила Нарин, ее рыжая мордочка при этом не утратила хитрого выражения. – Забери меня Серый Убийца, если я что-нибудь понимаю...
– Похоже на то, – сощурила глаза капитан Нирен, – что уже забрал...
– Кто знает, – развел руками маг, – кто знает... Думайте сами, я вам подсказывать не буду. Вам пока рано знать о том, кто ОН. С вами пусть остаются пока только ваши догадки.
Только тут до сознания рыжей дошли слова: "уже забрал", и она не то, что побледнела, а даже позеленела. Впрочем, остальные были потрясены никак не менее.
– Учитель, Ринна права? – очень тихо спросила Ларна.
– Я не говорю вам ни "да", ни "нет"... – с ехидцей ответил маг. – Думайте. Я ничего не отвечаю вам. Придет время, и вы сами все узнаете. Не спешите. Лучше продолжим.
И он посмотрел на брата и сестру из Фофара.
– Нас зовут, если кто еще не слышал, – встала с места девушка, – Сана и Афран Ап-Инар. Мы жили в Десмосе, маленьком городке около старой столицы империи. Наш отец был старшим библиотекарем одной из императорских библиотек, известным в академических кругах ученым-лингвистом и переводчиком с древних языков. Отец старался уберечь нас от ужасов окружающего мира, и мы почти не выходили на улицу, выросши среди книг и рукописей. Но куда деваться, мир все равно достал нас. Однажды я вышла купить масла для ламп, не зная, что городок навестила одна из банд урезателей... Они накинулись, когда я уже возвращалась домой, но мне повезло, я вырвалась и бросилась бежать. Домой, конечно... Вот только двери за собой я запереть не успела, и они ворвались внутрь. Отца убили, библиотеку сожгли...
Сана разрыдалась, вспомнив все это. Ее успокоили, и рассказ продолжился. Девушке тогда повезло, и она сумела спрятаться в закоулках библиотечного подвала. А когда она выбралась, то вместо родного дома обнаружила выгоревшие руины и труп отца. Брат куда-то исчез, и она долго искала его, но так и не нашла. У девушки не было ни родственников, ни знакомых, ни денег... Об окружающем мире она, выросшая среди книг и архивов, не знала почти ничего. Пару дней повозившись на пепелище, она пошла, куда глаза глядят. Стража не пожелала искать банду, помочь ей тоже никто не захотел. О бродяжничестве Саны можно было бы написать отдельную книгу, но кому бы это было интересно? Насиловали бедняжку бесчисленное количество раз, но ей все же повезло – ни одна сволочь не натыкала ей в рот и не урезала. Несколько раз Сана заболевала и отлеживалась в заброшенных домах, боясь попадаться кому-нибудь на глаза – больных чем-либо стража жгла живьем. Она быстро научилась бояться всего и всех, узнав свой мир с самой неприглядной стороны. Каждое новое знание, каждый новый опыт давался ей болью и кровью. Она шла от городка к городку, от деревни к деревне. Кормилась когда подаянием, когда мелким воровством, когда проституцией. Но чаще всего просто голодала и холодала. Глаза девушки стали похожи на глаза затравленного зверька, и мечта наесться досыта стала единственной ее мечтой. Так за два года бродяжничества Сана постепенно добралась до окраин новой столицы Фофара. Прямо за первыми лачугами она увидела на удивление уютный кабачок и решилась все-таки зайти, попросить каких-нибудь объедков. В подобных заведениях почти не подавали, но голод был нестерпим – девушка не ела ничего уже дней пять. Да и замерзла до посинения, хоть погреться чуть-чуть, и то... Войдя, Сана без всякой надежды окинула взглядом маленький, отделанный черным деревом зал. Он был почти пуст, только у стойки что-то пили несколько извозчиков, да у стены сидел за обильным ужином совершенно лысый субъект в темно-красном теплом плаще с капюшоном. У него было жесткое, безжалостное лицо и равнодушный взгляд мутно-зеленых глаз. Тут оборванку заметил кто-то из официантов и замахал на нее руками, выгоняя ее на улицу. Сана, понимая, конечно, что это бесполезно, с отчаянной мольбой посмотрела на лысого, жующего кусок сочного окорока. Он поймал ее взгляд, презрительно скривился и бросил ей:
– Пошла отсюда! Не подаю, – и продекламировал:
В этом мире каждый сам за себя,
И никто не укажет дорогу...
Знакомые с детства строки что-то всколыхнули в застывшей душе девушки, и она дрожащим, срывающимся, тонким голоском завершила четверостишие:
Только стопчут, унизят тебя
И никто не подпустит к порогу...
Затем сгорбилась и, пошатываясь, побрела к выходу, в холод, ничего не видя вокруг от слез. Но у самой двери она почувствовала, что чья-то рука ухватила ее за плечо. Подняв голову, девушка увидела очень удивленное лицо лысого.
– Откуда ты знаешь эти стихи?! – почти выкрикнул он. – Откуда?! Их не может знать никто, кроме меня и моего друга! Да он их сам и расшифровал не так давно! Говори!
Сана посмотрела на него и попыталась понять, что у нее спрашивают. Когда до нее дошло, она почти неслышно спросила:
– Вы знали моего папу?
– Твоего папу?! – переспросил, отшатнувшись, лысый. – Как его зовут?
– Мастер-библиотекарь Радан Ап-Инар...
– А ты?
– Сана Ап-Инар...
– О, боги! – всплеснул он руками. – Девочка, да что же случилось?! Почему ты здесь в таком виде и просишь подаяния?! Я уже почти два года не получал ни единой весточки от Радана и очень беспокоюсь. Почему он не отвечает ни на мои письма, ни на письма наших друзей?
– Он... Его... – тут нервы несчастной девушки не выдержали, и она села, где стояла, захлебнувшись отчаянным плачем.
– Понятно... – присел рядом с ней на корточки лысый. – Какая потеря... Какой ученый ушел... Никто ведь не верил, что возможно восстановить рукописи Давтрана. А он смог...
– Я помню... – сквозь слезы выдавила из себя Сана. – Мы с Афраном тогда вообще на цыпочках ходили, чтобы только его не потревожить.
– Меня зовут Ирап, девочка, – вздохнул он.
– Мастер Ирап Ап-Тациг? – подняла она на старика глаза. – Я же вам письма и писала, отец только подписывал...
– Сколько же ты вот так бродишь?
– Скоро уж два года... – вздохнула утиравшая слезы девушка. – С того самого дня, как...
– Удивительно, что тебя еще не урезали до сих пор, – покачал головой мастер Ирап. – Или ты уже?..
– Нет, повезло. Это ведь банда урезателей отца тогда и убила...
– Ну почему же ты никому из нас, его друзей не написала? – хлопнул он себя ладонью по бедру. – Уж дочь-то Ап-Инара мы бы на улице не оставили!
Сана только вздохнула. Не рассказывать же ему, что у нее не было денег даже на письмо... А потом, после первого изнасилования, она как-то забыла обо всем, слишком сильным был шок от всего, что с ней случилось. Тут голод снова дал о себе знать, и девушка осмелилась обратиться к тому, кто оказался другом ее отца.
– Спасибо, мастер Ирап... – поблагодарила она старика за сочувствие, затем смущенно опустила глаза и тихо спросила. – Простите меня, может у вас найдется что-нибудь поесть, а то я уже неделю ничего не ела...
– Старый я идиот! – хлопнул себя по лбу мастер Ирап. – Пойдем, девочка, пойдем.
Он отвел Сану к столу и накормил превосходным ужином, таких она не едала все два года после смерти отца. А затем, невзирая на ее слабое сопротивление, отвел девушку к себе домой, заставил вымыться и уложил спать. Так она с этого дня и осталась жить в доме мастера Ирапа, старик быстро полюбил дочь старого друга, как свою собственную. Всю свою жизнь он был одинок и вдруг, неожиданного для себя, обнаружил, что заботиться о ком-то на удивление приятно. И девушка ответила ему искренней привязанностью и заботой, заброшенный дом старого холостяка засиял чистотой, его теперь всегда ждал дома вкуснейший и горячий ужин, когда бы он ни вернулся. А Сана оказалась в знакомой с детства атмосфере – в доме мастера Ирапа было огромное количество книг и древних рукописей. Девушка тут же занялась привычной работой – начала каталогизировать их и нашла при этом многие фолианты, которые хозяин считал безвозвратно утерянными.
Но сам старик все чаще и чаще задумывался о дальнейшей судьбе этой так пришедшейся ему по душе девочки – ведь он был уже стар и чувствовал, что ему совсем немного осталось. Единственным выходом, который виделся ему, было обучить Сану своему ремеслу и передать ей по наследству свое место, ведь заработанные деньги он раньше тратил на книги и почти ничего не накопил. Но не знал, как подступиться к этому, слишком уж жутким делом он зарабатывал свой кусок хлеба, а девочка была к такому не готова. Мастер Ирап Ап-Тациг был одним из городских палачей, а расшифровка древних рукописей была всего лишь его увлечением, не приносящим денег. Его хорошо знали в академических кругах как ученого-литературоведа и медика, по его хирургическим монографиям обучались врачи в университетах Фофара и не только. Но никто из ученых не подозревал об истинной профессии коллеги... Но после очередной болезни старик понял, что медлить больше нельзя и рассказал Сане обо всем. Девушка долго плакала, а когда успокоилась, то, не подымая глаз, спросила:
– Вы думаете, что мне нужно этому научиться?
– Да, девочка моя... – грустно ответил ей старик. – Ведь я вскоре умру, и ты снова можешь оказаться на улице. Я этого не хочу, не хочу, чтобы ты опять голодала и холодала. Да, это гнусное дело, но кто-то ведь должен его делать. Если уметь делать все как следует, то можно хотя бы сократить мучения несчастных. Их ведь все равно казнят или урежут, таковы законы нашего мира... И мы ничего не можем с этим поделать.
С этого дня в жизни Саны начался кошмар. Когда мастер Ирап впервые взял ее на урезание, и она увидела брызжущую кровь, услышала дикие крики жертвы, то просто потеряла сознание. А очнувшись, всю ночь проплакала от ужаса и жалости. Но старик был очень терпелив, он медленно, капля по капле, выдавливал из нее эти жалость и отвращение. Он покупал трупы и заставлял девушку препарировать их, обучая девушку анатомии. Сперва она с трудом сдерживала тошноту, но прошло каких-то несколько месяцев, и Сана спокойно ела что-нибудь и болтала со стариком, второй рукой роясь во внутренностях трупа. И к крови она привыкла, и к диким крикам жертв. Лишь на казни мастер Ирап пока избегал брать свою воспитанницу, но постепенно приучал ее к мысли, что все смертны и она не будет убийцей, если казнит приговоренного преступника, что она при этом будет только рукой закона. И еще через несколько месяцев Сана уже без слез смогла смотреть на то, как тело молодой женщины медленно сползало вниз по колу. На ее вопли девушка не обращала никакого внимания – подобное давно стало для нее лишь сопровождающим работу шумом. Она очерствела, ее глаза стали спокойными и жесткими, совсем как у ее учителя. Но все-таки прошло еще полгода, прежде чем мастер Ирап допустил ее к самостоятельному урезанию. Она спокойно взглянула в наполненные ужасом глаза жертвы, молоденького паренька, пойманного за бродяжничество, подложила под его яйца дощечку и не спеша нарезала ломтями, затем также поступила с членом бедняги, не испытав ничего, кроме некоторой озабоченности от неровных разрезов. Следующей стадией стало урезание женщины – процесс куда более длительный и сложный, значительно более мучительный для урезаемой. Сана ничуть не жалела пойманных шлюх, она просто очень боялась не справиться, сделать что-либо неправильно и этим подвести своего учителя. Она деловито обрила покрытые вшами волосы вокруг половой щели отчаянно матерящейся шлюхи, недрогнувшей рукой разрезала влагалище и выжгла его раскаленным прутом, после чего приступила непосредственно к урезанию. Девушка, правда, провозилась значительно дольше, чем мастер Ирап, но справилась и была очень горда похвалой учителя. Старик же успокоился лишь тогда, когда своими глазами увидев, как Сана, приказав помощникам поднять тело приговоренной, девушки лет шестнадцати, сама раздвинула той ягодицы, смазала анус и направила туда кончик кола. Затем потянула несчастную вниз... И пока кончик кола не показался у жертвы изо рта, ходила вокруг, внимательно следя за тем, чтобы все было в порядке. Не забыла она и про дополнительные пытки – специальными щипцами с зубьями выдрала у умирающей половую щель и груди.
Вскорости мастер Ирап умер, утвердив перед тем Сану в Совете Магов столицы, как практикующего городского палача. Девушка горько рыдала на его похоронах, а затем замкнулась в себе. Она стала полностью безразличной к людям и их чувствам, не испытывала ни малейших угрызений совести, зверски замучивая жертв, даже получала от этого удовольствие. Мужчин, после всех изнасилований, она ненавидела и всегда пытала их очень долго, к себе не подпускала никого, да никто и не решился бы посмотреть на палача, как на женщину. Правда, последнее время ей не давало покоя все возрастающее сексуальное желание и девушка забрала себе после урезания парочку юных шлюх, заставляя их ласкать себя и используя как туалет их рты. Но эта зависимость страшно раздражала ее, и она начала подумывать о том, чтобы самой урезаться и не маяться более подобной чушью. Сана даже переговорила об этом с самым знающим и опытным из ее коллег, и тот обещал ей, что удалит при урезании не только влагалище, но и яичники с маткой. Что было куда как болезненнее, но девушка готова была перенести боль, лишь бы не было этого унижающего ее желания. В свободное время она продолжала дело отца и мастера Ирапа – расшифровывала рукописи древних мудрецов, хранившиеся в императорской библиотеке столицы. Та бы она, наверное, и жила бы до сих пор, если бы однажды не случилось непредвиденного...
Тем утром Сану разбудил настойчивый стук в дверь. За палачом прислали из магистрата младшего серга стражи – было поймано десятка два бродяг и бродяжек, всем предстояло урезание и отправка после этого в бесплатные императорские дома удовольствий, где несчастные жили максимум два-три года, нещадно эксплуатируемые всеми желающими. Госпожа палач выматерила ни в чем не повинного серга, вставать в такую рань ей очень не хотелось, но делать было нечего. Придя на площадь Казней, она распорядилась начинать, желая побыстрее покончить с работой на сегодня и вернуться к своим рукописям. Первой жертвой оказался какой-то парень. С бедняги сорвали штаны и привязали к козлам. Девушка спокойно и деловито склонилась над его членом с ножом в руках, как вдруг услыхала его изумленный возглас:
– Сана?! Ты?!
Она с не меньшим изумлением подняла взгляд на лицо привязанного и чуть не уронила нож – к козлам был привязан ее родной брат Афран. Она должна была урезать собственного брата! Осознание этого вывело Сану из многомесячного ступора, в котором она находилась, и девушка чуть ли не впервые за последние годы снова взглянула на мир открытыми глазами. Ужас поднялся со дна ее души, сметая на своем пути все искусственно возведенные барьеры. Понимание омерзительности всего того, чем она занималась, настигло Сану как удар бича. Она глухо вскрикнула, выронив таки нож для урезаний.
– Что с вами, госпожа палач? – с удивлением спросил дежурный серг стражи, привыкший к ее постоянному хладнокровию.
– Это мой брат... – растерянно ответила девушка. – Родной... Я думала, что он давно погиб, а он вот...
Сана начала выяснять, а нельзя ли как-то спасти Афрана, но ей сообщили, что пойманных бродяг уже успели изнасиловать в рот... Урезания было не избежать, закон был одним для всех. Девушка была в настолько откровенном ужасе, что ее несчастный брат сам стал уговаривать ее сделать необходимое и успокаивать ее, говоря, что ничего страшного... И Сана была вынуждена это сделать, Афран даже пытался не кричать при этом, но не смог выдержать боль. От его крика девушка чуть не сошла с ума и вдруг поняла, что всем ее жертвам было так же больно и страшно. Так кто же она сама тогда? Кем был ее учитель? «Просто палач...», – мелькнула горькая мысль. Но на рефлексии не было времени – Афран истекал кровью. Она вызвала ближайшего мага и заплатила ему за полное исцеление, затем выкупила брата у магистрата и тут же дала ему свободу. Маг сделал свою работу хорошо и юноша даже смог встать сам. Сана попросила его подождать ее, ведь ей было необходимо урезать еще около двадцати человек, большинство из которых были совсем юными девушками, а с ними всегда было много возни. Но после встречи с братом благоприобретенная черствость Саны куда-то исчезла, и она вздрагивала от каждого крика очередного несчастного и едва смогла довести дело до конца. Ужас всплескивал в ней, понимание того, что урезаний и казней такой жестокости вообще не должно быть, вставало в ее душе. Когда все, наконец, завершилось, она забрала Афрана и поспешила домой, попросив дежурного серга передать в магистрат столицы, чтобы ее не тревожили некоторое время, так как она больна. Ее брат уже мог ходить после исцеления, но Сана все равно вызвала носилки и пошла впереди указывать дорогу. А когда они пришли, девушка забилась в истерике – все урезанные и казненные ею чередой начали проходить перед ее глазами, оказывается она запомнила всех до единого. Вся боль, которую она заставляла испытывать несчастных, теперь хлестала по ее собственным нервам. Сана не понимала в этот момент, как она могла стать той, кем стала, ведь отец всегда учил ее быть доброй. Но и мастера Ирапа обвинять было нельзя – он не видел другого выхода.
Афран, несмотря на собственную душевную и физическую боль, долго успокаивал ее, не давая покончить с собой, что Сана несколько раз порывалась сделать. А ей действительно хотелось умереть, настолько нестерпимым было осознание собственной жестокости. Наверное, именно под влиянием этого шока девушка впервые в жизни задумалась о законах окружающего ее мира, об их подлости и несправедливости, о том, что мир, подобный Архру, существовать не должен... Мир, где каждый день тысячи бедолаг подвергаются зверским пыткам ради установления кем-то выдуманного порядка, нужно было уничтожить, чтобы он не поганил своим существованием Вселенную. Она чуть ли не до самого рассвета проговорила об этом со вновь обретенным братом. Сане было очень стыдно перед ним, но юноша не обвинял ее в своей потере, она была лишь инструментом в чужих руках. Он даже благодарил сестру за то, что она сделала все быстро... Правда, ей от этих благодарностей становилось еще хуже, но ничего поделать было уже нельзя. Так, утешая друг друга, они и уснули.
Разбудил брата с сестрой стук в дверь. Невыспавшаяся Сана открыла и увидала на пороге ведьму. Серг доложил в магистрат о болезни палача, и ведьму прислали, чтобы вылечить Сану – в столице Фофара очень остро ощущалась нехватка профессиональных палачей. Пришедшая сперва начала распрашивать девушку об ее мнимой болезни, но вдруг икнула, глаза ее полезли на лоб, и она чуть не упала, запнувшись о край стола. Растерявшаяся девушка подвела ее к стулу и усадила, подала воды, но ведьма еще долго не могла придти в себя – она лишь зевала, пытаясь что-то сказать, но у нее ничего не получалось. Прошло несколько минут, прежде чем гостья смогла выдавить из себя пару слов. Оказалось, что и Сана, и Афран неинициированные маги очень большой силы. Девушка удивилась ее словам, она-то прекрасно знала, что это не так, ей постоянно приходилось работать с магами, и никто из них никогда не обращал на нее особого внимания. Но ведьма стояла на своем. Лишь много позже брату с сестрой удалось понять, что под влиянием испытанного обоими потрясения у них проснулся скрытый Дар. И Дар настолько большой, что, по словам ведьмы, уже много сотен лет ни у кого не встречался подобный. Немного подумав, Сана согласилась принять направление на учебу в Серую Башню, ведь это давало ей законный повод избавиться от работы палача, которую она больше просто не могла выполнять. Ведьма была счастлива – за находку таких двух талантов награда Башни обещала быть грандиозной. Таким вот образом и оказались брат и сестра Ап-Инар этим странным утром в порту Колгарена. Закончив свой рассказ, Сана покраснела и почти неслышно сказала:
– Простите меня все вы, мне очень стыдно за все то, что я сделала. Но я изменилась и постараюсь искупить свою вину хоть как-то...
– Все будет в порядке, сестренка, – подошла к ней Ларна и поцеловала в лоб. – Ты поняла, что так нельзя и это главное.
Сана кивнула, по ее лицу продолжали скатываться слезы, но она не обращала на это внимания. Элинор кивнул каким-то своим мыслям, с некоторым удивлением смотря на девушку-палача, затем повернулся к капитану Нирен. Женщина иронично ухмыльнулась, затем начала рассказывать:
– Не хочу далеко углубляться. По происхождению я из Саммана, из одного из небольших торговых родов. До того, как мне исполнилось шестнадцать, все было как у всех – жила, училась, готовилась принять один из отцовских кораблей. Но однажды к нам на огонек заглянул маг, с которым отец что-то не поделил... Он пришел не один, взяв с собой кучу всяких ублюдков. Убил отца, мать урезал на глазах дочерей. А потом начал издеваться над нами... Что он сотворил с моими сестренками, я и упоминать не хочу. Мне повезло, меня только изнасиловали и отрезали одну грудь. Что-то их вспугнуло, и меня бросили истекать кровью, даже не залив раны кислотой, как моим сестрам. Я выжила.
Голос капитана стал сухим и отрывистым.
– Что могла я, шестнадцатилетняя девчонка, сделать? Ничего. У меня даже отобрали все отцовское имущество. По закону. Но я поклялась отомстить. Правдами и неправдами я добралась в Хвуат, к пиратам. За дорогу платила собственным телом, другой валюты у меня не было. Именно после этого пути я и возненавидела мужчин, Ларна поймет. И именно ненависть к магам помогла мне. Мне удалось стать сперва матросом на одном из кораблей, а затем, через немалое количество лет, я сумела подняться до капитана. Это было трудно, но я смогла. А потом долго искала способ убивать магов. И нашла.
– Какой? – с непосредственным интересом спросил Элинор.
– Яд, – ответила капитан Нирен. – Высушенный сок одного из растений, растущих на южных островах, около побережья Фаллингара. Местный шаман показал его мне, и я придумала, как им пользоваться. Порошок в пузыре запускается на корабль мага и начисто отбивает магические способности у всех на расстоянии метров пятидесяти. Достаточно вдохнуть одну крупинку...
Ринна хищно осклабилась.
– Многие из них перед смертью пожалели, что родились на этот свет, – продолжила она, – я заставила их заплатить за всю боль и кровь, которую они принесли в наш мир. Но какова ирония – капитан Нирен сама ведьма! Теперь-то я понимаю, почему многие из пойманных мною магов так странно смотрели на меня.
– Да уж, – рассмеялся Магистр Книги, – они, бедняги, не могли понять, а что такой талант вообще делает в пиратах, и почему ты еще до сих пор не в Серой Башне. Что ж, спасибо Ринна, я все понял. А ты мальчик?
И он повернулся к парнишке, сопровождавшему своего капитана.
– А что я? – смутился тот.
Его рассказ был весьма прост. Голодное, холодное детство в Санг-Ирраме, пиратском городе на южной оконечности Фаллингара. Родителей парнишка не знал и вырос диким зверенышем. Беспризорных детей в Санг-Ирраме было множество, они как крысы прятались по щелям, ибо порой на них проводились настоящие облавы. Богатые дамочки пиратских городов обожали мучить детей, урезать их самым жестоким образом. Потому-то за поставляемых охотниками детей и подростков платились немалые деньги. Да и иметь малолетнего, собственноручно урезанного раба для отправления естественных потребностей считалось особым шиком в среде снобов. Из-за всего этого приходилось беспризорникам прятаться, законы среди них царили волчьи, и каждый мечтал только об одном – каким-либо образом попасть на корабль и стать пиратом. Немногим же из них это удавалось... Ромину повезло, правда, повезло совсем не так, как он рассчитывал. Однажды парнишка стал свидетелем нападения каких-то оборванцев на богато одетого пиратского капитана. Надеясь на награду, парнишка набросился на них сзади с диким криком. Подумав, что пришла помощь, нападавшие скрылись. Но когда капитан, оказавшийся женщиной, хотела дать ему в награду за спасение кошелек, он упал перед ней на колени и взмолился о том, чтобы она взяла его в экипаж. Но на корабле капитана Нирен не было и не могло быть мужчин. Когда она сказала об этом Ромину, он зажмурился – рушились его мечты. И от отчаяния парнишка решился. Посмотрев на капитана широко распахнутыми глазами, он выдавил из себя:
– А если мне отрезать... это?.. Вы возьмете меня тогда?..
– Возьму, – посмотрела на него уже внимательнее капитан. – Но ты ведь понимаешь, что в этом случае тебе придется делать на корабле? Ты готов к этому?
Ромин только кивнул.
– Но учти, – продолжила женщина. – Сама я тебе ничего отрезать не собираюсь, и меня не колышет, как ты это сделаешь. Хоть собственноручно. Но если пока мы здесь, а мы здесь еще три дня, ты поднимешься на борт без той мерзости, что у тебя в штанах, я тебя возьму. Мой корабль – "Альтараг".
С этими словами она ушла. А Ромин остался стоять в остолбенении – оказывается, он помог не простому капитану, а самой капитану Нирен! Владелице легендарного "Альтарага"! У него был шанс попасть на этот известный всем пиратам корабль! И за это капитан требует всего лишь урезаться? Ха! Хоть пять раз! Он решительно свернул за угол, нашел укромный подвал и, вздохнув, снял штаны и достал кинжал. Но решимости у него не хватило, он смог только надрезать, а дальше, как ни старался, не мог заставить свою руку повиноваться. Ромин чуть не плакал от отчаяния – упустить такой шанс? Ведь другого у него не будет, это парнишка понимал четко. Значит, раз он не может сделать это сам, нужно обратиться к кому-нибудь другому... Немного подумал, он пошел туда, где раньше обычно избегал появляться – на территорию девчоночьей банды, славящейся своей дикой жестокостью. Найдя одну из юных бандиток, он смело подошел к ней и попросил отрезать ему "это". Девчонка очень удивилась, но развлечение обещало быть интересным, и она отвела парнишку в какой-то подвал. Там она заставила его отлизать себе, что Ромин сделал с понятным волнением – ведь на корабле, как он понял по словам капитана, ему придется это делать постоянно. Удовлетворившись, бандитка связала паренька, сняла с него штаны и склонилась над ним с ножом в руке. Ромин никогда не подозревал, что может быть так больно – девчонка не спешила, явно наслаждаясь процессом. Как он кричал... А ей его крики нравились, ведь парень был сильнее ее, и бандитке было интересно делать с ним все, что она хотела. До конца Ромин не дотерпел, потерял сознание. Девчонка прижгла рану раскаленным железом, а потом позвала подруг. Они быстро привели только что урезанного парнишку в чувство и заставили его лизать у всех по очереди. Кто-то пожалел его и залил рану бальзамом, так что боли почти не было, но к концу дня Ромин уже начал думать, что у него сейчас отвалится язык. Но после всего... После всего девчонки потребовали, чтобы он послужил им туалетом. Сперва парнишка хотел гордо отказаться, но, вспомнив о корабле, где его обязательно попросят об этом, согласился, чтобы хоть как-то привыкнуть. Было, конечно, очень противно, но ничего особо страшного, он справился и подумал, что может даже когда-нибудь сумеет находить в этом некое удовольствие. Девчоночья банда обошлась с ним довольно неплохо – когда бандитки узнали о том, что он урезался по требованию самой капитана Нирен, и его берут на "Альтараг", их зависти не было предела. Каждая из них согласилась бы на то же самое с радостью. Они даже соорудили носилки и отнесли Ромина прямо к трапу знаменитого корабля. Капитан Нирен встретила их, велела отнести Ромина в каюту судового лекаря и с интересом осмотрела юных бандиток. Кое-кто ей понравился, и она даже взяла троих в экипаж. Их радости не было предела.
Первое время после выздоровления Ромину пришлось туговато – он очень боялся, что его вышвырнут на берег и не отказывал никому из женщин-моряков ни в чем, даже в самом гнусном, каким бы уставшим ни был. И никогда не терял оптимизма, всегда шутил, смеялся, старался помочь каждому. Экипаж "Альтарага" вскорости полюбил своего юнгу за легкость нрава, и женщины сами стали заботиться о том, чтобы он не перетруждался. Так он и жил, весьма довольный своей судьбой, он уже просто не мог жить без того, чем занимался – парнишке очень нравилось лизать у женщин там, даже мочу он высасывал с удовольствием. Остальное же он терпел ради тех, кого любил и уважал, даже ухитряясь дать им понять, что ему по вкусу и это.
Закончив свой нехитрый рассказ, Ромин спрятался за спину капитана Нирен, стараясь быть как можно незаметнее. Поворот в судьбе еще несколько пугал его, но он готов был на все. Стать магом? В подвалах Санг-Иррама он помыслить не мог о такой великолепной судьбе. Элинор же, выслушав его, повернулся к последней ученице.
– Меня зовут Диара Осом-Лиаг, как вы уже слышали, – начала та, незаметно вздохнув. – У меня все было несколько проще, чем у вас всех... Родилась я в Ансвире, в самом Мабините. Отец мой, как и отец Ринны, был купцом и тоже имел несколько кораблей. Я была старшей дочерью и уже ходила на каботажных маршрутах, когда отец умер, и все семейные дела свалились на мою голову. Младшие братья и сестры тоже оставались на мне. И я их не уберегла. Однажды они устроили небольшой пикник в лесу, недалеко от дома, где на них напоролась группа молодых дворян. Со своими стражниками... Моих братьев и сестер изнасиловали, урезали и жестоко убили. Ваш старший ученик, как я вижу, олтиярец? Он должен знать, что это такое – "искусство композиции"...
Последнее слово Осом-Лиаг выплюнула с ненавистью. Гадал, услыхав его, в ответ только заскрипел зубами. Помолчав немного, женщина продолжила:
– Мать от горя умерла. А я?.. Так и мотаюсь с тех пор по морям, богатею помаленьку, хотя и не знаю – а на кой ляд оно мне надо? Отомстить невозможно, для простолюдина дворяне неприкосновенны. Ненависть только ко всему этому спать по ночам не дает... Но кому какое дело до моей ненависти? Странно только, откуда у меня Дар взялся, никто из магов на меня раньше внимания не обращал. А со многими ведь вела дела...
– Не знаю даже, что и сказать тебе на это, – развел руками Элинор, – но сейчас у тебя этот Дар есть, и сильный. Да и шанс отплатить убийцам родственников у тебя также появился.
– Благодарю, Учитель, – поклонилась ему женщина.
– А теперь – обед! – объявил он всем и посмотрел на Ларну, вздрогнувшую от его взгляда. – А после него мне необходимо будет поговорить с тобой наедине.
Она внимательно посмотрела в глаза своего Учителя и вздохнула, уловив в этих глазах сочувствие. Девушка поняла по всему, что ей таки предстоит нечто страшное... Видимо, сколько бы она не бегала от урезания, от судьбы ей все равно не убежать. С этим она, в общем-то, уже смирилась – ради Дела, ради своего Предначертания она готова была пойти и на кол, и на костер, если это понадобится. Но тут ее размышления прервали посыльные из "Лошади на столе", чьими услугами с подачи Гадала уже давно пользовался Элинор. Они быстро накрыли стол внизу, и маг пригласил всех своих новых учеников отобедать, желая побыстрее покончить с этим, слишком много важного еще необходимо было сделать в этот день. Потому поели быстро, а поев, Магистр Книги, взял за руку оцепеневшую Ларну и повел за собой в кабинет. Ее слегка поташнивало от страха, но она заставляла себя идти, понимая, что раз и навсегда выбрала свой путь. Жестокая и мрачная составляющая часть Ларны снова вынырнула из подсознания, и когда Элинор усадил ее напротив, глаза девушки уже стали жесткими и спокойными.
– Итак, девочка, – обратился к ней маг. – Я уже говорил тебе, что у тебя сейчас есть только два пути. Хотя нет, три, но третий – это отказаться от всего. На это ты, как я понимаю, не пойдешь.
– Не пойду, – подтвердила она.
– Значит, тогда два.
– Какие именно?
– Первый, – усмехнулся Элинор, – заключается в том, что ты отправляешься к моему Учителю, ведь, судя по символам твоего Предначертания, ты и так принадлежишь ему, и тебе суждено помогать ему изменять наш мир.
– А кто ваш Учитель? – осторожно поинтересовалась Ларна, которую никак не устраивало, что все то, чем она пожертвовала, чтобы оказаться в Колгарене – напрасно.
– Тебе, из-за Предначертания, это знать можно, – сделался серьезным маг. – Но ты должна мне дать слово, что никто другой не узнает от тебя этого.
– Я даю вам свое слово, – кивнула девушка.
– Тогда вспомни, к кому ты посылаешь кого-либо, если хочешь послать его или ее подальше?
– К Серому Убийце... – растерянно ответила ничего не понимающая Ларна.
– Вот это он самый и есть.
– Он?!!! – глаза у Ларны при этом возгласе походили на блюдца.
– Да! – встал на ноги Магистр Книги, его глаза пылали торжеством. – Он вернулся в наш мир, он уже здесь! Он уже насмотрелся на все "прелести" Архра и теперь горит гневом и жаждой изменить этот мир, отменить эти скотские законы. Вся Мерхарбра, Морнфид, Молаарн и Соухорн уже принесли ему клятву вассалитета. Надвигается большая война. Ты сможешь помочь ему, девочка, он нуждается в каждом, кто готов работать для общего дела.
Ларна ничего не смогла ему ответить, у нее просто перехватило дыхание. Хотя она и подозревала нечто в этом роде, но все же известие ударило по ее нервам подобно набату. Она лихорадочно припоминала все когда-либо читанные или слышанные легенды о Повелителе Тени. О его жестокости и бескомпромиссности, о борьбе против него и о победе магов. Девушка все не могла опомниться, мысли неслись отрывисто, лихорадочно, то что она сейчас узнала было слишком уж огромным, чтобы сразу уместиться в сознании. Хотя она и считала себя сильной, по ее телу все равно полз холодок страха, смешивающегося с восторгом, и она никак не могла выбрать что-либо одно. Но постепенно Ларна успокаивалась и начала размышлять. Она прекрасно понимала, что маги лгут о своем враге, но вбитые с детства в подсознание принципы бунтовали. Вспомнилась их клятва и подтверждение ее именно магией Серого Убийцы. Единственного девушка понять не могла – почему именно на нее свалилось это проклятое Предначертание? Чем она это заслужила? Ведь ей хотелось просто любви и немножко счастья, ничего более... Но воспоминания обо всем снова пронеслись в памяти, и горькая улыбка коснулась ее губ. Теперь Ларне того, о чем она мечтала ранее, уже недостаточно. Это девушка понимала, теперь у нее была цель, и добиваться ее следовало любыми способами, с Серым Убийцей или без оного. Если сейчас он хочет изменить Архр, то она с ним, она будет счастлива помочь Повелителю Тени сделать это. А вот тогда уже можно будет и посмотреть, что эти изменения принесут ее миру и стоит ли дальше идти с тем, кто их принес. Но чем она может помочь сейчас? Что она может и умеет? «Да, ничего!», – вынуждена была признаться самой себе Ларна. Быть при Повелителе игрушкой, причем игрушкой бесполезной, девушка не хотела – таких там и без нее хватает. Да, ее судьба с Серым Убийцей, но она придет к нему во всеоружии всех знаний и умений, которые только может дать ей Серая Башня. А возможно она сможет вместе с Учителем бороться с магами изнутри, разлагать их структуры и... Впрочем, что "и", она пока не знала. Но понимала, что нельзя быть бесполезной, что нельзя быть подобранной из жалости уличной собачонкой! Нельзя! Да, в этом случае она будет в безопасности, никто ее не урежет, но кем она сама будет себя чувствовать? Дерьмом? Именно им и ничем иным, ведь она нарушит собственную клятву сделать что угодно для достижения цели. И нарушать ее Ларна не собиралась! Если для того, чтобы учиться, потребуется страдать, она будет страдать. Вытерпит все, но не сдастся, но не предаст саму себя и понадеявшихся на нее. Девушке не хотелось только, чтобы пострадали кровные сестры, девочкам и так здорово досталось. Она кое-как сформулировала эти мысли и высказала их Элинору, который заглянул в ее глаза и увидел там решимость идти до конца, каким бы он ни был.
– Да, – в конце концов, удовлетворенно кивнул он, – я вижу, что ты не отступишь. Но в Башне тебя будут допрашивать с применением заклятия Правды, и ты не сможешь ничего скрыть. После этого урежут не только тебя, но всех остальных твоих подруг и сестер.
– Есть ли какая-либо возможность избежать допроса? – глухо спросила девушка, ломая пальцы.
– Да, есть, – ответил маг. – Ты должна будешь сама признаться в нарушении основного закона и попросить направления на урезание. Тогда они станут тебя допрашивать. А уж после допроса таких известных личностей, как капитан Нирен и Иннет, на остальных вообще могут не обратить особого внимания. Тем более, что я наложу на них неизвестное в Башне заклятие неприметности.
– Я согласна... – с трудом выдавила из себя Ларна, кусая пересохшие губы, она все же не смогла сдержать слез, и мокрые дорожки протянулись по щекам.
– Ты должна учесть, девочка, – дотронулся до ее плеча Магистр Книги, – что из-за несвоевременности урезания они потребуют, чтобы оно было особо мучительным... Ты действительно сможешь выдержать и эту боль, и несколько лет жизни без полового органа?
– Я смогу выдержать все, что потребуется для Дела, – мрачно смотря на него, ответила девушка.
– Что ж, – снова кивнул Элинор, – ты выбрала. Я дам тебе письмо к лучшему частному палачу города и его магу. Они сделают все очень тщательно и аккуратно, заживят раны почти без следа. Но есть еще одно...
– Что еще? – скривилась Ларна.
– Урезанных студиозусов обязывают обычно обслуживать других...
– Что это значит?
– Если во время занятий кому-либо нужно в туалет, – вздохнул маг, – то никто туда не идет, чтобы не тратить времени. Просто отводят в сторонку урезанного и...
– Понимаю... – горько усмехнулась Ларна. – Я и это выдержу. Я действительно хочу делать наше общее Дело и быть по настоящему полезной. Ради этого я сделаю все, как я уже говорила. И я добьюсь своего!
– Уже вижу, что добьешься, девочка, – почти незаметно улыбнулся Магистр Книги, с сочувствием глядя на нее. – Будь сильной и никогда не сдавайся.
– Не сдамся, – ответила девушка, в ее черных глазах горел огонек безумной решимости.
Маг начал обсуждать с ней все тонкости ее линии поведения в Серой Башне. Ларна внимательно слушала его, но только какой-то одной своей частью. Одновременно с этим она пыталась заставить себя принять то, что вскоре должно было с ней произойти. Это было почти невозможно, но мрачная гордость не давала Ларне сдаться и бежать, спасая свою шкуру. Честь дороже шкуры! Было Дело, было Предначертание, и она обязана была им следовать, если не хотела быть скулящей, жалкой собачонкой. А она не хотела. Ларна сжала зубы и заставила себя улыбнуться, хотя со стороны эта улыбка и походила на оскал. Она с открытыми глазами встречала свое будущее. Раз так, то пусть будет так!

[К сожалению, это последняя глава, написанная Раи Сурретьлэ, так что о том, как дальше развивались события, мы никогда не узнаем. Автор сейчас в корне поменял свое мировоззрение и отрекся от всех своих садомазохистских творений. – Марк Десадов]

Перейти к главе: Пролог 01 02 03 04 05 06 07 08 09 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную