eng | pyc

________________________________________________

А.Новиков
ИСКУШЕНИЕ И ОБСТОЯТЕЛЬСТВА
Часть 2
 

1. Зверская расправа

«Ну вот, теперь я прибарахлилась! Продала свою девственность! Интересно, продешевила я или нет? – Софья, по своей детской наивности, сложила все подарки в своей комнате. – Главное, чтобы папа не догадался…»
Перебирая подарки, Софья и не заметила, как во входной двери повернулся ключ.
Ворона сидела в своем гнезде и дулась на людей. Сегодня ей не вынесли ничего вкусного. «Пустили в свое гнездо очень плохого человека, – думала она, – я жизнью рисковала, а они так и не поняли! Вон, большой человек идет, небось, опять своего маленького птенчика будет мучить!»
Папа пришел с работы злой и усталый, зашел в комнату Софьи и увидел обновки.
– И что это?
– Это Борис Георгиевич подарил, – ответила Софья, подпрыгнув от неожиданности.
– Насколько я знаю, просто так он такие подарки не дарит! – папа покраснел, что не предвещало ничего хорошего малышке. – Ты что, с ним спишь?
– НЕТ! – воскликнула Софья в ответ, вытаращив удивлённо глаза.
– Раздевайся! Проверю! – тон папы не предвещал для дочки нечего хорошего. – Я тебе уже не верю!
Девочка вздохнула и обиженно, стараясь спрятать страх, стала раздеваться. В этот момент к ней вернулось позабытое уже чувство стыда.
– Ночевать ты с ним вряд ночевала... – папа злился еще больше. – У него такая супруга, что хочешь – не хочешь, а заночуешь дома. Со своими пассиями он встречается так... В свободное время!
Для девочки начались страшные минуты. Предчувствие чего-то ужасного затмевало сознание.
– Садись на стол! Ноги раздвинь!
Софья, краснея как маковый цвет, разделась и, немного помедлив, залезла на стол, широко раздвинув коленки и положив перед самым стыдным местом свои руки, обхватив столешницу.
– Руки на затылок! – папа задрал ноги девочке и осмотрел попку. – По крайней мере, не порвал!
– Папа… Не надо! Пожалуйста! – Софья нехотя переложила руки на затылок и ойкнула, упав на спину.
– Не надо, говоришь? Проверим! – папа приступил к осмотру стыдного места. – Понятно! Б... блудница!
«Он все понял!» – девочка испуганно посмотрела на названного отца и добавила, стараясь унять дрожь в голосе:
– Ты же не захотел...
– Я тебя берег... – папа отвернулся. – Одевайся!
– Ты меня отверг... – шмыгнула носом девочка и, получив свободу, стала быстро одеваться, пока мужчина не передумал.
– С этой минуты ты больше ко мне в комнату не заходишь! А я не захожу в твою! Больше раздетой видеть тебя не хочу! Хитон порвать на тряпки!
Софья отвернулась и всхлипнула.
– Всхлипы для Бориса Георгиевича оставь! Он от них тащится... Ужин погреешь себе сама, а я уйду телевизор смотреть!
Софья ещё раз шмыгнула носом, протёрла глаза и затихла.
– Не беспокойся, свою клятву перед Кириллом и Марией я выполню! Выполню свой родительский долг, подстилка дешевая!
Софья забралась под стол, и села там, поджав колени к подбородку.
Папа ушел в свою комнату, включил телевизор и смотрел, не видя экрана. На глаза его навернулась скупая слеза. «Проворонил я девочку, не уберег!»
Софья так и просидела под столом до ночи, даже не заметив, как заснула. Проснулась от голода, когда было уже темно, и тихонько пошла на кухню поужинать. Папа не спал. Он смотрел в потолок и думал...
«Потерял я свою малышку!»

«Потерял я ее навсегда... Сам привел Бориса Георгиевича в дом!»
Софья не знала, что думал папа, она тихонько кушала холодный ужин, и сама думала, как ей быть дальше...
«Избить? Нет! Ей это только понравится... А за такую выходку захочется ударить слишком жестоко... Лучше воздержаться!»
Покушав и помыв посуду Софья вернулась в свою комнату и, раздевшись, забралась в постель.

Всю ночь папа не спал, ворочался с боку на бок. «Борис Георгиевич затащил в постель мою Софью! Пожалуй, устрою ей такое воспитание, чтоб неповадно было! – папа подошел к секретеру, выпил водки, и выдернул из компьютера сетевой шнур. – Впрочем, сделанного не воротишь!»

Софья продремала до утра. Завтракать и собираться в школу предстояло при папе...
– Утро доброе... – папа вошел на кухню, сжимая в руках сетевой шнур. – Чайник вскипел?
«Шнур!» – Софья, забыв про приказ о хитоне и одежде, молча кивнула, грустно посмотрев на отца. Одета она была по-прежнему в хитон. По спине у девочки побежали мурашки. Она поняла, что сейчас будет самая зверская порка в ее короткой жизни.
– Я же сказал – порвать хитон на тряпки! – одежда, им же самим придуманная, подействовала на него, как красная тряпка на быка. Папа поставил девочку на колени, зажал ее голову между своими коленями, провал хитон на полосы и сдернул до колен трусики.
– Ай! – Софья только успела вскрикнуть от неожиданности...
– Блудница! – папа бил без всякой жалости. Бил, не рассчитывая сил и не давая времени отдышаться... Бил, вкладывая в каждый удар свою боль и свою обиду…
Первые удары Софья молчала. Затем стала вскрикивать, а ещё немного погодя, просто кричать. Потом, сквозь всхлипы и крики, попробовала умолять о пощаде, что было для неё весьма необычно. Однако эти попытки быстро прекратились, и девочка, истошно визжа, просто виляла попой...
А бывший прапорщик никак не мог остановиться. Несколько раз петля попала по самому грешному месту. От самых болючих ударов девочка даже переставала кричать – у неё просто перехватывало дыхание.
Постепенно горло устало, и крики стали стихать.
– Предательница! Развратница! – мужчина лупил, не понимая, что давно уже перестарался...
Ударов он не считал...
Софья этих слов уже не слышала. Боль заполнила её всю, и она же не давала провалиться в темноту.
Девочка успела ощутить, как по её ногам потекла тёплая струйка...

– Софья... – папа отпустил девочку только из-за того, что боль сжала его костлявой рукой за грудиной, и сердце стало работать с перебоями.
Та упала без чувств на пол. Папа набрал в ведро холодной воды и окатил девочку.
Софья пришла в себя в огромной вонючей луже и мокрая... Попа болела непередаваемо, и совершенно не хотелось двигаться.
– Вставай, умойся и надень сухое! В школу сегодня не пойдешь! Не сможешь.
Софья попробовала пошевелиться, но вскрикнула и замерла. Похоже, о школе действительно не могло быть речи... Или, всё же, могло?
– Что разлеглась? – папа рывком поставил дочь на ноги.
Софья истошно завизжала и схватилась за попу, от чего завизжала еще раз и гораздо громче.
– Команды орать не было! – папа взвесил девочке несколько сочных оплеух. – Была команда умыться и переодеться!
Голова мотнулась сначала в одну сторону, потом в другую, потом обратно...
Софья всхлипнула и закивала.
– Блудницы лучшего обращения не заслуживают! – уточнил папа. – Впрочем, у тебя есть шанс заслужить прощение, но не сейчас!
Софья ничего не ответила и поплелась в ванную...
«Не слишком ли я жесток? – папа прислушивался к шуму воды. – Она же еще малышка!» – папа налил кофе себе и вынул из микроволновки блины.
Залезть в ванну оказалось труднейшим делом.
– Хватит плескаться! – позвал папа. – Иди завтракать, – шнур от компа он пристроил на место.
Под прохладной водой стало немного легче. Но вылезти оказалось жутко трудно, а уж вытираться...
Второй проблемой оказалась одежда – пока к выпоротой попе нельзя было приложить даже полотенце.
Софья завернула в него волосы и голышом пошла на кухню. Терять было уже нечего, и остатки хитона покоились в мусорном ведре.
– Я требовал не появляться передо мной голой!
Ответом было молчание.
– Будешь наказана за непослушание! – папа, поняв, что происходит, принес простыню и обернул ею Софью под мышками.
Софья благодарно посмотрела на него, немного поморщившись от прикосновения ткани к наказанным местам, и опустила голову.
– Но не сейчас! Сейчас завтракать!
Софья вздохнула и стала завтракать стоя.
– Мой шеф говорил, что с сегодняшнего дня его строители займутся нашим домиком... А цену, значит, ты ему заплатила... Но этот дом и твой дом тоже! И ты приняла решение! Строители уже отзвонились, едут…
Софья вздохнула, не поднимая глаз.
– Ты теперь взрослая... – вздохнул папа.
Софья лишь легонько кивнула...
– У тебя будет своя комната на втором этаже. Реже будем общаться, и слава Богу!
– Своя комната?
– Да на втором этаже. И сауна у нас будет. А теперь иди в свою комнату. Я пока слишком зол, чтобы с тобой общаться.
Софья молча кивнула и замолчала.
– Сегодня можешь лежать. Никакой домашней работы не будет. А я пойду, займусь дровами и строителей встречать надо.
Софья снова молча кивнула. Что теперь делать, она не знала.
– Главное, прошу по-хорошему, не попадайся мне на глаза! А я подумаю, как выстраивать с тобой отношения дальше... И ты хорошенько подумай... разрешаю валяться! Все равно больше ты ничего сегодня делать точно не сможешь!
Тут раздался гудок машины. Папа ушел встречать строителей.
Софья дозавтракала в одиночестве... Потом помыла посуду, кое-как добравшись до раковины, и поковыляла в свою комнату.
Папа смотрел, как строители ловко утепляют и обшивают комнаты на втором этаже. И старался не думать о приемной дочери, но ничего не получалось.
Стараниями Ангела Хранителя, его начала мучить совесть за слишком суровое обращение с дочерью. «Может зайти, помириться?» – думал он, помогая рабочим собирать мусор в мешки. Опилки и стружки он выкидывать не стал. На растопку сгодятся.
– Ешь! – Владимир принес ей обед в комнату на подносе. – Комната на втором этаже готова. Завтра твой любовник свою старую мебель завезет. Можешь заселяться!
Софья положила простыню на стульчик и осторожно легла поверх одеяла.
– Я не хочу, чтобы ты умерла от голода или общалась со строителями, – девочка, лежа на животе, стала есть, роняя крошки на пол.
«Это моя работа!» – папа посмотрел на результат своей расправы и ужаснулся.
Девочка была расписана страшными багровыми кольцами. В местах перекреста полосок и петель подсохли капельки крови.
– Болит? – спросил он.
– Ты же сам сказал, что я блудница... – не поворачиваясь, ответила Софья. И заплакала.
– Именно поэтому я не хочу, чтобы ты выходила из комнаты... – папа сел рядом и погладил Софочку по голове. – У меня тоже болит! Вот тут! – он показал кулаком на грудь.
Софья чуть напряглась, но быстро расслабилась.
– Боишься, что они меня возьмут?
– Ты сейчас не в том состоянии, чтобы крутить хвостом перед таджиками, – руки папы были холодными. – Похоже, я перестарался, но наказание адекватно тому, что ты натворила!
– Не в том? – неуверенно переспросила девочка и вазюкнула, подтверждая согласие со следующим высказыванием, щёчкой по подушке.
– Конечно, ты теперь взрослая и сама выбираешь, с кем спать, но мне очень не хочется превращать наш дом в бордель для гастарбайтеров. Поешь!
Софья вздохнула и тихонько встала на колени, чтобы было удобнее есть, а потом спустилась на пол.
– Девочка моя, – Владимиру очень захотелось приласкать малышку, но он подавил в себе это желание.
Софья стала кушать.
Папа украдкой смахнул слезу. Он видел, что каждое движение причиняло ей боль.
– Я перестарался, – честно сказал он. – Но ты это заслужила. Сетевой шнур – страшный инструмент! А школа три дня потерпит. Как раз пятница, суббота, воскресение.
Софья, в который уже раз, только согласно кивнула:
– Ты теперь всегда так будешь?
– Я был зол на тебя! Дико зол! Конечно, так я не буду. Мне надо теперь как-то успокоиться и оставить в душе только отцовские чувства...
– Как? Ещё раз меня выпороть?
– Пока не знаю. Не решил.
Девочка вздохнула и продолжила кушать.
– Но голой видеть тебя не хочу! – папа прикрыл малышку пледом. – Это точно!
Софья кивнула и хлюпнула носиком, поёжившись, когда одеяло прикоснулось к её наказанным местам.

Перейти к главе 2
Вернуться к Прологу, на страницу Коллег по порнорассказам, на главную